«Камила, зайди ко мне, срочно!» - пишу одно смс, откладывая все свои дела на завтра.
Глава 49
Богдан
И вот я снова стою на родной земле, на которую дал слово никогда не ступать.
Больно.
Тошно.
И невыносимо вспоминать то, что пытался долгие годы забыть.
- В юности меня тянуло к этому месту, - смотрю на обшарпанное здание. Воспоминания мелькают словно кинолента. Я может и рад нажать кнопку «стоп», но не могу.
- Это же детский дом? – Камила не понимает, поворачивается всем корпусом в сторону окон. Тех самых… И как она угадала?
- У тебя, наверное, вопрос, что забыл богатенький мальчик в таком месте? – тоже смотрю в те окна, из которых выглядывала она.
Там сейчас просто темнота. Свет бликает, а сами они закрыты. Ксюша любила проветривать свою комнату, ей вечно не хватало свежего воздуха и морозов она тоже не боялась.
- Мы с Ренатом тогда только познакомились, точнее я узнал о его существовании и мне пришла на тот момент гениальная идея сдать его сюда. Не смотри так на меня, мне было примерно тринадцать. Я думал, что так можно решить все проблемы.
Ками не говорит ни слова, боясь перебить, а я с силой только отворачиваю голову на футбольное поле.
Куда угодно смотреть, лишь бы не туда. Не в ту сторону.
Больно до сих пор именно вспоминать.
- Я его заманил на территорию, там, с другой стороны, была дырка и мы пролезли. Не помню, что ему сказал, но Ренат младше и он доверился мне. Мы просто гуляли, на нас никто не обращал внимания, но спустя примерно час, обследования территории на нашем пути встала девчонка по имени Ксюша.
Я снова прервал речь, пытаясь вспомнить эту роковую встречу до мельчайших подробностей.
Закурил. Нервно закурил, борясь с воспоминаниями.
- Она мне сразу понравилась. По-детски, конечно, но в тот момент из головы вышла информация, почему я решил избавиться от Рената таким способом. Я стал его ценить, понимая, что у этих детей нет никого и они, по сути, никому не нужны. И я не смог жить дальше без Ксюши. Таскался почти каждый день в это убогое место, привыкал к ней, влюблялся с каждым разом все сильнее, слушал про ее жизнь и жалел. Тогда родителям было не до меня, и никого не интересовало кого я выбрал себе в жены. Я бегал сюда пять лет. Когда ей исполнилось восемнадцать я забрал ее уже в свою квартиру.
- Это было благородно, - прошептала Ками на мою яркую речь.
- Это был юношеский максимализм. Мне хотелось больше пойти против системы, так как у Железновых все жены были голубых кровей. А тут я и беспризорная девочка. Меня тешила мысль, что когда отец узнает, он будет в ярости, да и все родные тоже. А Ренат, он молчал, верил мне и молчал о моей привязанности.