Следом появились ещё какие-то бутылки, пузатенькие такие, даже на вид тяжёлые и дорогие, а наша недопитая сивуха отправилась в дальний сугроб без сожалений.
— Травиться, так хоть не палёнкой, — прокомментировал свои действия Рэя, глядя на обиженного Птенчика, а меня разобрал истерический смех.
Ну всё, приплыли.
Что странно, никто на меня даже косо не посмотрел, не то чтобы неодобрительно фыркнуть, один только Рэй достал из своего бездонного инвентаря штопор и протянул мне уже открытую бутылку.
Сколько я припадочно смеялась, утирая выступившие слёзы? Не знаю, никто меня не трогал, только Рэй сочувственно сидел рядом и охранял открытую бутылку. А когда я смогла разогнуться и напоследок неприлично хрюкнуть, чуть не вызвав новый приступ, ловко поднял меня на ноги:
— Тебе это тоже надо.
Вот о чём он? О посиделках у костра и весёлых песнях под гитару?
Но я оказалась в корне не права. Мы просто стояли, смотря, как разгорается пламя.
— Ли и Шу, — вдруг звонко воскликнула Зарина. — Простите мне вашу смерть. Простите, что не защитила. Пусть земля вам будет пухом.
Девушка стояла напротив, и мне без труда удалось рассмотреть не только слёзы, стоящие в глазах, но и грустную улыбку, когда пламя поглотило горстку земли, что она швырнула в костёр.
— Лина, Света, Костя, — продолжала Зарина, неотрывно смотря на яркие всполохи, — простите меня. Я была слаба, я не уберегла вас. Мама… я прощаю тебя.
И новая горсть земли полетела в пламя.
Потом был Ван, затем Рой и остальные, каждому было с кем попрощаться или попросить прощения, и новые горсти земли все летели в костёр, постепенно туша огонь.
Каждый прощался со своими демонами, терзающими душу. Слишком много потерь, слишком много напрасных жертв.
— Простите, — медленно прошептала я, перебирая в памяти лица всех, кого убила за последние дни.
Виновные и невинные, уже не важно, я стояла по эту сторону пламени, а не они. Я выжила, а не они. И именно я должна стать сильнее и отпустить. Отпустить ярость, что разъедала изнутри и выжигала дыру в душе. Отпустить боль и обиду, чтобы встретить новый день, не боясь, что демоны настигнут, когда я закрою глаза.
— Прощайте, — одними губами произнесла я, когда последний робкий язычок пламени лизнул ветку и потух, растворившись сизым дымом.
Трудно судить, насколько этот ритуал помог. Может, отпущенные грехи освободили от метаний истерзанную душу, а может, я просто заебалась до такой степени, что уже было насрать вообще на всё, но спала я как сурок, отрубившись, как только голова коснулась подушки.
Полноценно отоспаться возможности нам никто не предоставил, всё-таки сильных бойцов у нас были единицы, но за свои три часа мне удалось полноценно отдохнуть. Раньше бы такой финт не получился, но модификатор бдит, и пара часов раз в несколько суток стали реальностью, что очень упрощало наше существование.