Кей кричал недолго — через секунду у него уже не осталось сил на крик. Через полторы минуты невыносимой муки он умер — ослепший, оглохший, изрезанный на куски паутиной, в которой бился.

Смерть — это последнее приключение. Воскрешение не несет в себе ничего нового — оно похоже на самое обычное пробуждение.

Вначале Кей увидел свет, потом бугристую серую башню, возвышающуюся над ним, неподвижную, словно бы даже неживую. Впрочем, спор о том, можно ли применить к силикоидам слово «жизнь», продолжался уже не первую сотню лет.

— Имя? — донеслось из серой поверхности.

Проигнорировав вопрос, Кей приподнялся. Силикоид ему не препятствовал. Эта раса двигалась неохотно — кроме тех случаев, когда убивала.

Помещение, где он находился, было Кею прекрасно знакомо — реанимационный модуль компании «аТан», вот только экран на стене, где полагалось высвечивать название планеты, был отключен. Кей лежал на белом диске двухметрового диаметра — молекулярном репликаторе, только что воссоздавшем его тело новеньким, здоровым, каким оно было записано семнадцать лет назад. Над головой нависала ажурная решетка аТан-эмитерра, вогнавшего в его новый мозг детские обиды, юношеские глупости и взрослые преступления — все, что составляло личность Кея. Его оживили. Оживили, хотя аТан не был оплачен?

— Имя? — терпеливо повторил силикоид.

— Кей Альтос.

— Подданство?

— Империя Людей.

— Код?

Голос силикоида шел от всей поверхности его тела. Не имея голосовых связок и дыхательных путей, он разговаривал, напрягая кремниевую мускулатуру, вибрируя всей поверхностью тела. Это создавало странную полифонию, объемность звучания — словно целый хор слаженно шептал слова.

— Три, девять, шесть, три, один, четыре, девять, один, — вполголоса произнес Кей. Личный код афишировать не стоило, даже в компании «аТан», которая его прекрасно знала. Скосив глаза, он посмотрел на левую руку — пальцы были на месте. Да, его не подлатали хирурги, его действительно оживили. Почему?

— Код правильный. — Силикоид развернулся, что было просто жестом вежливости, и поплыл к выходу. Под основанием серой каменной колонны потрескивали синие искорки. Перед открывшейся дверью он на секунду задержался, и Кею показалось невозможное — что силикоид улыбается.

— И кто мне объяснит, что это значит? — риторически спросил Кей, глядя на покрывающие стены барельефы: цветы, обнаженные девушки, обнаженные юноши.

— Я.

Кей обернулся. За его спиной, в паре метров от диска-репликатора, сидел человек. Это уже что-то. Кей не был расистом, но задушевный разговор с силикоидом не укладывался в его голове. А человек казался настроенным дружелюбно. Мужчина, внешне лет сорока — сорока пяти, с холеным лицом, не слишком физически развитый — это не скрывал даже свободный серый костюм. Чиновник «аТана»? Не из самых мелких, не из самых крупных…