— Хащ! — второй раз я постарался выстрелить прицельно. Хрен там, чёртов клон уже наловчился вертеться так, что в него было очень трудно попасть. Что ж, значит приблизимся. Шагнув вперёд, я приказал штурмовикам и лейтенанту: — рассредоточиться! Хащ! Хащ! Сука, да что ж ты вертлявый такой! Амбал! Бандерлоги!

Даже моя ускоренная реакция не успевала за стремительными движениями противника. Он буквально размазывался в воздухе. Да твою же в пенелопу!

Израсходовав все заряды протеза, я, ещё раз шагнув вперёд, принялся раз за разом стрелять из бластера. Бойцы, тоже подобравшись поближе и встав полукольцом, раз за разом били по существу, которое уже не походило на человека. Цвет кожи стал серым, а сама она во многих местах порвалась, не выдержав такого напряжения. В разные стороны летели кровавые брызги, дополняя сумасшедшую картину.

Я, раз за разом продолжая выжимать спусковой крючок бластера, пытался найти выход из сложившейся ситуаци, но вместо толковых идей в голову лезло только одно — не отстрели я этой твари руку, и нас бы уже рвали вместе с бронескафами.

Рывок, удар, и один из бойцов, не успевший отскочить в сторону, завалился, словно подрубленное дерево. Забрало шлема не выдержало удара, расколовшись, и изнутри хлынула кровь. Да как вообще справляться с этим берсерком? Он же нас одной рукой всех положит!

Второй рывок, в этот раз в мою сторону. Я таки успел навести оружие на окровавленную, всю в лохмотьях кожи и мяса грудь врага, и даже нажать на пусковой крючок, но это не остановило Сана, лишь замедлило. Это сместило траекторию удара, вместо головы попав в грудь. Не знаю, как, но я успел ухватить противника за руку, и мы покатились с ним кубарем.

Старые, можно сказать в прошлой жизни вбитые инстинкты сработали, как надо. Я в падении смог удачно перехватить врага правой рукой за голову, рывком притянул к себе, и прижал раскалённое лезвие к горлу. Рывок!

Клинок скользнул по шее противника, не причинив ему никакого вреда. Вот только Сан почему-то не собирался сопротивляться. Тело его внезапно обмякло, словно в нём закончились силы, или охотник внезапно умер. Да нет, не может быть!

Я попытался оттолкнуть от себя мертвеца, но не смог. Голова словно приклеилась к правой руке. Бросив на неё взгляд, я сдавленно выругался. У браслета-ключа появилось два отростка, которые, словно проволокой, обхватили голову Сана прочным обручем. Сам охотник был жив, вот только не дееспособен.

— Что, тварь, нежданчик? — хрипло произнёс я, заводя левую руку особым образом. — Вот, держи. Дарю, со всей своею любовью.