С некоторым трудом я дошел до своего рюкзака. Его тоже посекло камнями. Однако телефон оказался цел. Присев на лавочку у той самой клумбы, ставшей источником «поражающих элементов», набрал номер городской полиции. Ну и служб медицинской помощи. Крики «истекающих кровью» придурков в качестве аккомпанемента к разговорам с операторами экстренных служб, наверняка заставит их шевелиться побыстрее.

— Теперь ждем. — Выдохнул я себе под нос.

Для вящей бодрости. Правда, поводов для нее было маловато. Равно как и для оптимизма.

Вечер был оказался долгим. И томным. Во всяком случае, «томился» я. В ожидании пока уедет полиция и настанет время поговорить с отцом.

— Ты все сделал правильно. — Негрмоко выдохнула сетренка.

— Ага! — Радостно ратянул губы брат. — Уработал козлов в колбасу!

С этими словами он вскинул руку вверх в победном жесте.

Пока возраст у него еще не тот, чтобы просчитывать все последствия своих действий. «Уработал» — молодец! Вот и вся нехитрая логика.

— Кирилл, — глухо одернула его Света. — Пошел вон.

От ее глухого голоса, наполнившего столовую чистой Силой, дрогнули стекла и пошли трещинами. Несколько чашек на столе разлетелись на осколки.

— Ладно! Ладно! — Заголосил братец, вскидывая руки, словно бы защищаясь.

Он был не столько напуган, сколько удивлен. Обычно спокойная и рассудительная сестра никогда не позволяла себе таких срывов. Но сейчас каждому в столовой становилось понятно, что она очень-очень зла.

— Сынок, иди в свою комнату, пожалуста. — Негромко и ровно попросила мама.

Будто бы ничего и не заметила необычного. Однако против этой версии явно свидетелеьствовали обломки чашки, которые она по прежнему держала в руке. Ни на миг не теряя странного спокойствия, она сделала пару шагов к буфету и выбрала уцелевшую посуду. Налив себе цай еще раз, она вернулась на свое место.

— Как ты себя чувствуешь, Демид? — Поинтересовалась она.

— Лучше чем… В прошлый раз. — Попытался улыбнуться в ответ я.

Вышло откровенно хреново. Никакого зеркала не надо, чтобы этого понять.

Света положила свою руку на мое предплечье и крепко сжала.

От нашего крыльца отьехала машина без знаков различия. Отчалили следователи. Или кто там допрашивал меня в течение аж полутора часов.

Врать я не стал. Рассказывал как есть. А все это время рядом со мной сидел отец и с каменным лицом выслушивал мои откровения. И отчего-то крпла во мне уверенность, что он ну просто обязательно захочет обсудить их рано или поздно. По мне так лучше поздно. Но кто ж меня спросит?

Отец к нам не присоеденился. Взяв в руки мобильный телефон, он вышел из дома. Можно было не гадать по поводу его собеседников: школа, репетиоры, и, самое неприятное, военное училище, выпускником которого он мечтал видеть меня с самого детства. Когда-то я его желания вполне разделял. Ровно до того момента, пока мне не довелось убить человека.