Сложился уже некий кодекс и каждый прекрасно понимал, до какой черты можно подкалывать собеседника, а где уже вовсе и хватит. Хотя в начале пути притирались сложно. В брызгах крови из разбитых губ и носов. Но ничего. Справились как-то. А для соперничества, где оно еще осталось, нашли другие формы. Более безопасные для общего дела и здоровья.

— … Они напали посреди ночи силами до десяти человек о трех машинах. Штурм попытались провести двумя командами. Небольшой рассинхрон в действиях и баррикады в доме позволили мне эффективно отработать по первой группе.

— Баррикады. — Хмыкнул негромко младший Дубельт.

— Многое можно наворотить, если у тебя есть десять минут времени и мотивация в виде сестры и мамы.

Святослав поднял руки, словно пытаясь отгородиться от своих слов.

— Извини, об этом я не подумал.

За это время я успел сделать глоток чая и слегка собрать мысли в кучу.

— В общем, отец не говорил об этом… — Продолжил глухо — в горле откуда-то появился странный ком, с которым не справлялся даже горячий напиток. Но позже мне удалось… Узнать. Семь человек уверенно идентифицированы, как убитые мной. Зря, наверное, я это сделал. Но…

Еще глоток. А то голос совсем срывается. Вот, с**ка! «Алексеев, а ну собрался! Ты тут еще расплачься при всех!», — потребовал я от себя.

— Хорошо, что мама цветы любит. — Вздохнул я. — Иначе все могло бы закончится гораздо печальнее.

Пока коллеги размышляли над моей вроде бы не к месту сказанной ремаркой, я успел допить чай и собраться.

— Земля! — Первой сообразила Кареева.

Она всегда соображала быстро. Как и действовала. Ох уж эта импульсивность огневки!

— Она самая! — Невесело подтвердил я, но Рите большой палец таки показал — заслужила. — Горшки с цветами сыграли роль своеобразных детекторов. Я в любой момент времени знал, где именно находятся противники.

— Хм, мудрено… — Негромко констатировал Ярослав.

Остальные промолчали. Спасибо им всем огромное за это. Ни один не стал настаивать на продолжении рассказа.

— Соловей, Соловей, — негромко пробормотал князь. — Как же тебя достать?

Вид у мальчика из «хорошей семьи» был такой, словно он размышлял куда мадам сводить перекусить вечерком. Или над новым стихом. Впрочем, те же Пушкин и Лермонтов своим творческим путем учили нас хорошему, доброму, вечному, а жизненным примером мотивировали научиться как можно быстрее и точнее стрелять.

— Достать-то достанем. — Пожала плечами Громова. — Вопрос в том, чтобы сработать в соответствии с остальными условиями. Может быть, ударить Даром?

Я задумался лишь на миг. Идея, конечно, не плоха. Задавить и вся недолга.