— Салуд, камарадос!

Донде эстой?

…Как выяснилось, испанский язык оба баска — Ароца и Джеро — вполне понимали, хотя я и не всегда улавливал смысл в их речи. Ну, я же ни разу не полиглот, так, по верхам нахватавшийся. Но кое-что понял.

Выяснилось, что «…ital» на штампе обозначает всё-таки госпиталь, Военный госпиталь Иралабарри. Оказалось, что Иралабарри — это такой район в Бильбао, ну, вроде московских Черёмушек, краснодарской Дубинки или ростовской Нахичевани. Вот в этом Иралабарри и построили военный госпиталь ещё в конце девятнадцатого века. Точнее — сперва был госпиталь, а уж потом вокруг него стали селиться горожане. Начальник здесь очень строгий, военный врач Хосе Мария де Ларроса. Строгий — но очень умелый. Вот и меня он самолично оперировал. Оказывается, лобешник мне всё-таки проломило, но не сильно, осколки кости внутрь мозга не проникли. Вот со вчерашнего вечера я здесь и нахожусь, быстро с аэродрома привезли и доктор хорошо умеет лечить, спасибо ему и слава Пресвятой Деве! Нет, что с моим товарищем, сиречь бортстрелком Хуаном Педросом, они не знают. Если тоже ранен — может быть, не так сильно, как я? Может быть, оставили в медицинском пункте, не стали везти в госпиталь? Ну, будем надеяться. Как в песне: «если раны — небольшой[3]».

Сообразив, что испанским я владею с пятого на десятое, сопалатники всё сильнее и сильнее принялись повышать голоса, видимо, надеясь за счёт громкости развить мои языковые способности. Увы, это так не работает. Зато мужикам удалось своими криками разбудить Лихо.

Укрытый солдатским одеялом сосед пробудился, ругнулся «холерой ясной», потом что-то сердито выговаривал Джеро и Ароце на смеси французского, испанского и эускара. Должно быть, пояснял, что басконский темперамент, конечно, дело хорошее, но надо же и совесть иметь, ибо нехорошо тревожить отдыхающих товарищей. Закончил же народным русским выражением

— И чтоб мне тихо было! Кому не ясно?

Ну что тут поделаешь! Везде наши! Ну, хоть понимающий здешнюю балачку рядом объявился…

— С добрым утром, земляк! Как спалось?

— Здравствуйте. Спасибо, плохо. С кем имею честь?

Дяденька лет сорока пяти, здоровый, широкоплечий, такого хорошо в кино про Илью Муромца снимать — если не на главную роль, то на Добрыню точно потянет. Руки мощные, если такой кулаком приложит — больничка обеспечена, а если вторым добавит — то сразу кладбище. Вот вроде бы в будущем народ и получше питается, но таких богатырей редко увидишь…

— Денис Русанов, лётчик. Испанцы переиначили в Денисио Русо.

— О, из Союза? И как у вас там сейчас? — Богатырь заинтересованно повернул корпус. Под распахнутой пижамной рубахой стала видна перебинтованная грудь.