[9] Флаг «Испанской Фаланги». Там посредине ещё торчащие поверз воловьего ярма стрелы намалёваны, но из кабины самолёта герою эмблемы не видно
VII
Испанская республика, Валенсия / Испанское небо, 19 декабря 1936 г.
Пропеллер совершил несколько последних холостых оборотов и замер. Встав и развернувшись в кабине лицом к хвосту, я принялся судорожно открывать защёлки, удерживающие обтекатель, предназначенный для того, чтобы прикрывать бортового стрелка от потока холодного воздуха во время полёта. Откровенно колбасило и пальцы дрожали от напряжения, и то ли поэтому, то ли из-за того, что защёлки оказались слишком тугими, но фигурную «покрышку» я откинул только тогда, когда к «Бреге» уже подбежал механик:
— Ола, ком-ман-диир! Еста тодо бьен[1]⁈
— Ни хрена не бьен. Франсиско, помогай!
Вдвоём мы выволокли из машины перепуганного Кармона, со всей дури зажимающего пулевые отверстия в бедре. В глазах — слёзы, но молчит. Они гордые, испанские мужчины. И Лало[2] тоже мужчина, несмотря на свои семнадцать лет. Гордость не позволяет кричать от боли.
Не удержали на нижнем крыле полутораплана, парень всё-таки шлёпнулся на утрамбованный гравий «взлётки». Отключился от боли, ну да так, пожалуй, лучше.
О, у бомбера уже человек восемь из наземного персонала: чужие механики, оружейники, главный гэсээмщик, а заодно и «пускач» Руис Рохо, в чьём ведении находится единственный действующий автостартёр для раскрутки пропеллеров перед взлётом, совмещённый на одном грузовике с цистерной для бензина. Безобразие, конечно, держать такую «бомбу» на аэродроме — но испанцы не видят в этом ничего страшного: «всегда так было, камарадо Денисио, не беспокойся». Вообще от аборигенного менталитета, густо замешанного на бесшабашной храбрости, подозрительности и пофигизме, я нахожусь в состоянии перманентного обалдения. Как эти люди ухитрились пережить римское владычество, разгромить средневековых мавров, завоевать три четверти Американского континента, а потом ещё четыре года отбиваться от лучшей на то время наполеоновской армии? Ума не приложу.
А вот санитара, как назло, поблизости не видать. Впрочем, Руис Рохо частично его замещает, добыв из своей безразмерной чересплечной синей сумки пару индивидуальных пакетов и перемотав ногу страдальца прямо поверх штанины. Тем временем кто-то расстилает прямо на «взлётке» суконный плащ с пелериной, Кармона перекладывают на него и вшестером, словно на носилках, резво уволакивают. Испанскому языку я пока что только учусь и понимаю скверно, даже не с пятого на десятое, а с третьего на трёхсотое, а уж когда компаньерос балакают экспрессивно, перебивая друг дружку, смысл и вовсе ускользает. Но, к счастью, слух улавливает слово «медико». Это верно: без медицинской помощи моему бортстрелку сейчас не обойтись.