Ребята переглянулись и посмотрели на барабанщика.

— Пойми, — обратился я к ударнику и попытался внушить ему простую истину, — тебе вообще не нужно слушать, что и как играют твои коллеги по ВИА. Ты должен знать свою партию и играть только её, ни под кого не подстраиваясь. А вот ребята, наоборот, должны играть конкретно под тебя. Ты их метроном. Ты задаешь весь ритм и скорость композиции, и тебе не нужно слушать, что играет клавишник или что поёт певец, они сами будут подстраиваться под твою игру. И чем чётче ты будешь держать определённый ритм, тем проще всем будет исполнять свои партии. Если же ты начинаешь скакать по темпу — то замедляясь, то убыстряясь, то и ребята будут подстраиваться под тебя. Итог будет одним — ужасное звучание, ибо люди не роботы и синхронно подстроиться просто не смогут. И в доказательство — это ваша последняя песня. Она и звучала так дисгармонично, потому что каждый из вас тянул виртуальное одеяло на себя. Ведь что произошло? Басист начинал пытаться подстроиться под барабанщика, гитарист под басиста, не успевал и путался. Второй гитарист, не зная кому подыгрывать, начинал играть своё. Сева в это время пытался ещё под кого-то также подстроиться. И как вишенка на торте, над всей этой вакханалией был слышен прекрасный голос Юли, поющей мимо нот и не понимающей почему.

— Гм, ребята. Мне кажется он прав, — с удивлением во взгляде сказал Антон.

— Конечно, прав. Поймите, вы все должны следовать только за Мефодием не обращая на игру остальных членов коллектива. Кто-то сбился? Ничего, встроются. Вы же, как танки должны следовать только за ударными не отвлекаясь ни на что, — посмотрел на озадаченного ударника. — У тебя должен в голове всю песню щёлкать метроном. И ты этот тем должен кровь из носу держать! Для этого нужно заниматься. И это просто. Включаешь метроном и целый час долбишь по подушке палочками. Месяц два и он начнёт в твоей голове жить. Вот тогда-то ты и сможешь нормально играть и не плавать. Ведь вывод совершенно прост: лажаешь ты — лажает весь ансамбль!

Вернулась расстроенная Юлия и сказала, что Иннокентий уехал. Но ребятам было не до него. Они пододвинули стулья поближе, и расселись полукругом возле меня.

— Подожди Саша. Объясни. Откуда ты это знаешь? — задал логичный вопрос ударник, немного придя в себя после моего выступления.

— Просто знаю. Меня один человек научил.

— Ты хочешь сказать, — продолжал пытать меня Мефодий, — что столько барабанов на установке не нужно? Смешно. Вот в песне «Вологда» я, к примеру, вот по этому барабану не бью ни разу. А в «Через две зимы» не бью вот по этой тарелке и по этому барабану, а это неправильно! Не зря же ударная установка состоит из такого количества барабанов, — он потыкал в каждый из них пальцем. — Во всех западных группах барабаны используются на всю катушку. Ты послушай «битлов» или «ролингов», какие там прекрасные переходы есть, закачаешься.