— Приказом Его Превосходительства мне велено действовать по своему плану. Или вы намерены воспрепятствовать приказу Командующего в военное время?

— Но Его Превосходительство Командир порта собирался уточнить у вас кое-что…

Адъютант явно растерялся и не знает, как ему поступить при виде такой бумаги. Он же здесь второе считай лицо после своего начальника и привык ко всеобщему преклонению, а тут какой-то пришлый пехотный, ну пусть не пехотный, а авиационный поручик решается его проигнорировать, да ещё на виду подчинённых.

А раньше думать нужно было, когда сюда лыжи навострил, да взялся мне нотации с красной рожей читать. Но отвечать что-то нужно, незачем его уж совсем позорить. Вдруг пригодится.

— Передайте Его Превосходительству, что я бы и рад был остаться и ответить на все интересующие его вопросы, но… Видите, на горизонте дымы показались? Это немцы подходят. Мы с вахмистром на своём самолёте намерены вступить в сражение с крейсерами.

— Вы? На этом? — старший лейтенант с недоумением смотрит на наш самолёт, на пулемёты, переводит растерянный взгляд на меня, потом на Лебедева. С усилием берёт себя в руки и наконец-то додумывается просто закончить этот разговор. — Я доложу Его Превосходительству о Ваших намерениях.

— Честь имею, господин старший лейтенант — козыряю в ответ.

Лейтенант не уходит, мнётся и, явно пересиливая себя, спрашивает:

— Послушайте, неужели вы и впрямь вот на этом собираетесь атаковать немецкие вооружённые корабли?

— Да, собираюсь, — и что я на этого адъютанта взъелся? Потому что он из штабных? Так ведь и я только что с таким удовольствием эту свою бумагу из кармана доставал и наблюдал за сменой эмоций на его лице. Чем я-то от него отличаюсь в таком случае? А он вроде бы даже и ничего. Растерянность-то неприкрытая на лице от нашего предстоящего поступка и интерес самый натуральный, даже явное уважение в глазах читается. Можно тогда и нормально разъяснить. — А почему нет? Вы со своими пушками вряд ли сможете им ответить. А мы хоть парочку вот этих бомб на них сбросим, да из пулемёта обстреляем. Вряд ли причиним какой-то серьёзный ущерб, но хотя бы немного напугаем. А то ходят здесь свободно, как у себя дома.

— Я доложу генералу о Ваших намерениях, — повторил старший лейтенант. Вытянулся по стойке «смирно» и отдал мне честь. — Удачи Вам, поручик.

Вполне искренне пожелал. Это сразу видно. Понимает, на что мы идём. А неплохой он человек оказался. А это что?

— Скажите, что в порту происходит? — обратил внимание на странное положение судов на рейде. Да они ещё и как-то сидят в воде слишком низко. Тонут, что ли? Или затапливают их? Зачем? Фарватер закрывают? Ничего из будущего на этот счёт не помню. Да и разве возможно каждую подобную мелочь запомнить?