Глава 1
Ответил я не сразу. Язык присох к небу, и я сглотнул раз, другой, пока во рту не набралось хоть немного слюны. Громов терпеливо ждал, пар шел у него изо рта ровными облачками, а у меня, сколько я ни старался, вырывался клочьями.
Врать человеку, который видит души, смысла не было никакого. Однако и рассказывать ему как старый таежный егерь помер в капкане, а очнулся на этом посту в чужом теле, я не собирался. Оставалось то, что лежало посередине.
— Дворянин я, Виктор Андреевич, — сказал я сипло. — Хоть по мне и не скажешь. Отец у меня военный, всю жизнь в погонах. Я мальчишкой тоже в армию рвался, в училище, а он уперся. Не пущу, говорит, и все тут.
Громов чуть склонил голову набок, не перебивая.
— Отдал меня в гражданский институт, — продолжил я, глядя на ельник. — Ну я там и загулял. Компании, кабаки, по утрам голова чугунная, а на лекциях меня и в лицо не помнили. Выгнали, понятное дело. Тогда я назло ему подписал контракт, а затем предложили особые условия на опасном объекте, спросили, сдюжу ли. Сдюжил. С тех пор тут и сижу. Дозорный, егерь, вот и весь я.
Чужую жизнь я рассказывал, как свою, и соврать в ней не пришлось ни слова. Только ладони слегка потели от нервов, потому и пришлось их сжать в кулаки да сунуть в карманы.
Громов смотрел на меня долго. Стоял он в двух шагах, а мне все равно захотелось отступить, и я переступил с ноги на ногу.
— У каждого свои скелеты в шкафу, Егор Дмитриевич, — сказал он наконец. — Многие не знают, кто я на самом деле. Десница императора, бывший великий маг… Это фасад. Что за ним, знает только моя жена.
Мне вспомнилось, как у оврага он сидел на морозе в одном пиджаке и даже не дрожал, и спрашивать, что у него там, сразу расхотелось. С ближней ели сорвался ком снега и глухо шлепнулся в сугроб. Громов дождался, пока осыплется снежная пыль.
— Если вы что-то скрываете, а я знаю, что вы что-то скрываете, — продолжил он прежним ровным голосом, — делайте это так, чтобы никто не узнал.
Сказано это было мягко, вроде дружеского совета, а у меня от этих слов свело живот. Если десница императора говорит подобные вещи, намекая, что и он сам скрывает нечто такое, о чем не знает НИКТО, кроме его жены… то что же там могло быть такое?
Громов же смотрел уже мимо меня, на сосну у края ельника. На нижней ее ветке, распушившись шаром, сидела синица. Я машинально поискал у нее на голове растрепанное перо, но перья у этой лежали гладко, а моя вестница, видно, давно улетела к Рурку и клевала теперь где-нибудь в чаще заработанное сало.
— Синицы к жилью жмутся, — Громов прищурился на птицу. — К утру, значит, подморозит еще. А снегиря я за всю зиму здесь ни одного не видел. Странно, правда?