Ледяная вода журчала, перекатываясь по темным камням. Миша спокойно подошел к самой кромке, опустил морду и принялся жадно лакать воду. Вода капала с его губ обратно в ручей.
Я смотрел на пьющего медведя и на душе становилось спокойнее. Двое суток назад он корчился здесь от жажды и рвал когтями землю, не в силах сделать и глотка из-за парализующего спазма. А теперь пьет ровно и помногу, и даже прокушенный язык ему не помеха. Выходит, проклятая болячка действительно задремала в его крови. Хороший знак. Очень хороший знак для нас обоих.
Утолив жажду, Миша фыркнул, отряхнул мокрую морду, и потрусил дальше, вынюхивая мой вчерашний маршрут. Звериный нос работал лучше всяких радаров. Буквально через десять минут шатун остановился возле густого кустарника и уверенно ткнул лапой в снежный надув.
Я подошел, разгреб белый пух и вытащил замерзший гравиборд, отряхнул, встал на платформу и запустил двигатель. Доска загудела, приподнимая меня над тропой и снимая нагрузку с уставших коленей.
Дальше мы совершали утренний обход периметра вместе. Я неспешно летел над укатанным настом, вглядываясь в контрольные нити и датчики, а полутонная бурая гора трусила рядом. Миша смешно перебирал лапами, порой забавно проваливаясь в ямы, ворчал себе под нос и рассказывал лесные байки. Про хитрых лисиц, про толстых глупых барсуков и про старые рыбные заводи. Я слушал, изредка вставлял свое слово и улыбался обветренными губами.
Тараторил он нынче заметно больше обычного, и я его прекрасно понимал. Так болтает человек, вышедший из больницы после тяжелой операции. Взахлеб, обо всем разом, лишь бы говорить и слышать собственный живой голос. Пусть болтает. Мне его гудящий бас под ухом был нынче милее любой музыки.
В мыслях моих промелькнула смешная картина. Увидал бы кто из городских эту процессию, егеря, прогуливающегося в компании огромного дикого медведя и ведущего с ним светскую беседу. Точно бы сказали, что дозорный в тайге умом тронулся. Счастье заключалось в том, что никто такой байке не поверит, сочтут за пьяные бредни и попросту засмеют.
За байками я прикидывал и дневные дела. Висела на мне встреча у старого алтаря с больным гостем. Мужик шел ко мне через ночной лес на последнем издыхании, такие визиты просто так не наносят. Да и Наиру следовало проведать, доложить про Мишу и глянуть на лапку мелкого. Список выходил длинный, а день напротив короткий.
К полудню мы вышли к моему бункеру. Серая бетонная коробка выглядывала из-за елей. Миша остановился на краю поляны, шумно втянул воздух носом и потопал в сторону густого подлеска.