— Размялся? — спросил я, прогоняя дурные видения.
— Дыа, — довольно ответил косолапый, опускаясь обратно в сугроб.
— Тогда постой, я полечу тебя, — сказал я, стягивая рукавицы и засовывая их за пояс. — Раз зараза не вернулась, лучше оттягивать не стану. Сейчас тебя полечим, чтобы потом не стало внезапно поздно.
Заряд лечилки вернулся ко мне еще на рассвете, я проверил его первым делом, едва продрав глаза. И порядок на ближайшую жизнь выстраивался простой и жесткий, как армейский распорядок. Каждые шесть часов сила восстанавливается, и каждый раз я вливаю ее в косолапого, придавливая заразу. А так как лапка У-ука уже заживала и без моего вмешательства, то и тратить, стало быть, будем ее на косолапого, которому она теперь нужна была как воздух.
Шатун переступил с лапы на лапу. Желтые глаза внимательно посмотрели на мои голые руки.
— Больново будешь делать, егерюшка?
— Ни в коем случае, — ответил я уверенно. — Просто стой смирно.
Я сделал два шага, приблизился к медведю и положил ладони прямо на его широкий лохматый бок. Шерсть под пальцами ощущалась жесткой и ледяной, но от самой кожи исходил плотный живой жар. Я прикрыл глаза.
«Исцеление».
Теплое зеленоватое свечение окутало мои кисти. Плотная энергия полилась сквозь медвежью шкуру, проникая глубоко в мышечные ткани и вены зверя.
Медведь громко сопнул и медленно прикрыл глаза. Огромная туша обмякла, полностью отдаваясь процессу.
— Што енто воно такое, егерюшка? — пророкотал Миша расслабленным, тягучим тоном. — Приятно-то как… Аки в теплый пруд залез и так томно-томно мне, аж спати захотелося.
Свечение погасло. Я отнял руки, ощущая легкую пульсацию в кончиках пальцев, и ласково потрепал шатуна за ухом.
— Никаких спать, Мишаня, — сказал я строго. — Все равно не уснешь, природа твоя шатунная спать не велит. Так что по лесу гулять гуляй, но далеко не забредай. Приходи к моему дому почаще, чтоб я твое состояние контролировал, пока не найдем лекарство от этой проклятой заразы.
Шатун открыл глаза и мотнул тяжелой башкой, соглашаясь.
— Как скажешь, егерюшка. Я ж только тебе одному теперь доверять могу в этом деле. Боле никто не сдюжит мне так помочь.
— Вот и договорились, — я спрятал руки обратно в теплые рукавицы. — А теперь пошли. Надо доску мою найти, которую я вчера где-то в сугроб закинул.
Мы двинулись обратно по вчерашнему следу. Я торил дорогу, а медведь грузно брел позади, оставляя после себя широкую траншею. Вскоре между деревьями показался пологий берег ручья, где мы настигли обезумевшего зверя.
К ручью я вывел нас не случайно, хоть и промолчал об этом. Доска моя лежала в стороне, крюк выходил приличный. Только лучшей проверки для косолапого я выдумать не мог. Захочет пить, попьет, и я увижу все своими глазами. Не захочет, и я узнаю об этом раньше, чем узнает его хворь.