Шатун справедливо рассудил не маячить на переднем плане, поэтому облюбовал себе местечко под раскидистой вековой елью, плотно занесенной снегом. Медведь принялся усердно утаптывать сугробы, сгребать под себя сухие лапы и вымащивать удобное лежбище.
Смекалистый зверь, что тут скажешь. Никто его не учил, а сам сообразил, что чужим глазам на этой поляне его видеть не надобно, пускай эти глаза тут и так крайне редки. С крыльца поглядеть, так сугроб и сугроб, каких тысяча. А для меня под тем сугробом дежурил лучший сторож на всю тайгу, и от этой мысли жить делалось чуток спокойнее.
Я смотрел, как он крутится на месте, уминает снег, и одобрительно кивнул собственным мыслям. Пусть отдыхает. Он на виду, под моим присмотром. Случись что, я сразу услышу его тяжелые шаги или рев.
Развернув доску, я подлетел к крыльцу, спешился и потянул на себя штурвал, заходя внутрь. Закрыв створку, я провернул штурвал до упора и, развернувшись, едва не подпрыгнул на месте.
В двух шагах от меня, посреди слабо освещенного коридора, возвышалась угловатая гранитная глыба.
— Егор, — ровно прогудел Бу.
— Хоспаде Иисусе, — выдохнул я, судорожно хватая ртом воздух. — Ты где все это время пропадал и почему так резко появился?
В тайге я привык ждать опасности из-за каждого куста, но в собственном доме, за бронированной дверью, организм расслабляется, и всякое внезапное вызывает закономерный испуг.
— Я думал, — обстоятельно ответил картарианин, переступая лапами по линолеуму.
— Мы же, кажется, договаривались, что ты будешь думать в пределах бункера или хотя бы в пределах сектора, — я стянул шапку, вытер взмокший лоб рукавом куртки и уставился на каменного гостя.
— Мне надо было проверить теорию, — Бу качнул монолитным корпусом. — Я прошелся до того места, где пропал караван. Затем сходил к тому месту, где У-ук телепортировал отряд остроухих…
В голове моей тут же всплыл возмущенный голос Наиры, твердящей, что никакая она не остроухая, и губы сами собой растянулись в улыбке.
— … а затем продолжал думать над взаимосвязью между вашим миром, моими ослабевшими магическими способностями и тем, почему У-ук не выпрыгнул в другое пространство, — закончил мысль Бу. — Ты же заметил, что он уже делал так несколько раз, но до сих пор остается в этом мире, Егор?
Я перестал улыбаться, нахмурился и потер подбородок.
А замечание ведь действительно хорошее, толковое. В круговерти последних дней, между схватками с реликтами и лечением медведя, я про эту странность как-то позабыл. У-ук действительно от злости и боли телепортировался несколько раз, а один из них на моих глазах.