Глава 4
Страница 23 из 36
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 4

Страница 23

По паспорту он был коммерсантом из Гамбурга. Ехал по делам в Константинополь, через нейтральные Румынию и Болгарию. Так ехали все. Вагон международного общества был полон коммерсантов, у которых была одинаковая выправка, одинаковые затылки и одинаковая привычка вставать, когда в купе входил старший по возрасту.

Свита его тоже была коммерческая.

Брандт был слугой. Это была почти правда, и Брандт её не скрывал: он вёз четыре чемодана, сундук и шляпную коробку, и на каждой станции пересчитывал их вслух, как пересчитывают детей. Пауль Ленц был секретарём. Он сидел у окна с разговорником «Турецкий язык для путешественников» и шёпотом учил фразы. Фразы были странные. Ленц уже знал, как по-турецки «Где здесь можно купить зонтик?» и «Моя жена больна, позовите доктора», но ещё не знал, как «Руки вверх».

Хека ехала в багажном вагоне, в деревянном ящике с отверстиями и с надписью «Porzellan. Vorsicht!». Ящик скулил. Багажный кондуктор, румын, поглядывал на фарфор с суеверным ужасом.

Куно Шлегель, двухметровый померанец, был по паспорту цирковым борцом. Это была чистая правда, и с ней вышла история.

На румынской границе таможенник, маленький, усатый, в фуражке с огромной кокардой, долго листал паспорт Куно. Потом поднял глаза. Поднимать пришлось долго. Потом спросил по-французски, правда ли господин борец.

Куно молчал. Было не воскресенье, а говорил Куно раз в неделю, по воскресеньям.

Таможенник принял молчание за насмешку и сказал, что, если господин борец, пусть покажет. Здесь. Сейчас.

Куно подумал. Огляделся. Подошёл к таможенному столу, дубовому, тяжёлому, с чернильным прибором и с медной лампой. Взял его снизу одной рукой, вместе с прибором, лампой и паспортами. Поднял над головой. Подержал. Поставил обратно, бережно, так что не пролилось ни капли чернил.

Таможенник поставил штемпель, не глядя.

Кессель смотрел на это из коридора и думал, что, если вся миссия будет такой, он проиграет войну ещё до того, как доедет до неё.

В Константинополе, на вокзале Сиркеджи, их встречали. Молодой капитан германской военной миссии, весь в пыли и в восторге, щёлкнул каблуками так, будто на Кесселе был мундир, и объявил на весь перрон:

— Господин ротмистр! Герой Танненберга! Для нас огромная честь!

Кессель посмотрел на него. Шрам потянул левый угол рта вверх, и вышла улыбка, хотя он и не собирался улыбаться. Под Танненбергом он не взял ни одной пушки и ни одного генерала. Он гонялся по лесу за одной русской ротой, потерял собак, людей и половину лица и роту не догнал. Но объяснять это капитану на перроне было бы долго.

назадназад
1 ... 21 22 23 24 25 ... 36
впередвперед