Второе, о чем я подумал: вряд ли старик Фимрам будет каждый день хватать одного из Саул за руки и грозить лишить зелий. Мало ли у меня в этом поместье счетов? Будет одним больше.

Дрогни они при виде меня, отступи к стене, я бы так и сделал. Но Жикар словно не заметил меня, а затем и вовсе зашёлся смехом с приятелем.

Тварь.

И я шагнул навстречу, ухватил Жикара за шею, вбил в стену. Его приятеля пнул так, что он улетел к входу в крыло через весь коридор. Точно так же, как когда-то летал Закалка Вартус от пинка взбешённого Орикола.

— Ты чё⁈ — вылупился на меня Жикар, а едва я улыбнулся, захрипел: — Арнуз!

Я презрительно усмехнулся и поднял Жикара повыше:

— А сам ответить за себя не можешь? Обязательно старшего звать?

Жикар попытался разжать мою хватку.

— Бешеный придурок, пусти!

— Зачем ты подкинул мне нож?

— Какой нож? Ты рехнулся?

— Тот, из-за которого мне едва не досталась третья печать у Столба.

Жикар побелел, освободил одну руку, принялся бешено махать ей.

— Это не я! Знать ничего не знаю!

— Думаешь, поверю? Трусливое отродье, не можешь справиться сам, решил воспользоваться стражниками?

— Чё? Стой, Леград! Откуда у меня нож? И с чего бы им помогать мне?

— Мне откуда знать?

— Это не я, не я!

Я застыл на миг. Как было просто раньше: возьмёшь в руки Пронзатель и раз и навсегда решишь всё с врагом в битве. Можно было обойтись и без этого, но я заставил бы Жикара говорить правду. А что мне делать теперь? Как проверить его слова?

— Леград, что за нож?

Я повернулся к Арнузу, спокойно стоявшему в двух шагах от меня. Буркнул в ответ:

— Не приглядывался. Большой, в чёрных ножнах.

— Чёрные у лесовиков. Их сейчас нет в крыле стражников. У них выход за ядрами.

Я встряхнул Жикара:

— Значит, он там и взял.

— Его не выпускают из крыла слуг. Если бы нож на самом деле украли, то из тебя выбили бы, из чьей комнаты ты его украл, да и двумя печатями ты бы не отделался.

Я не стал говорить Арнузу, что за меня заступился старик Фимрам. Он или знает об этом сам или ему ни к чему такие подробности. Но в его словах была правда. Похоже, Симар знал, что нож никто не брал и не собирался узнавать у меня правду. Она ему была не нужна. Выходит, он это устроил сам? С чего простой долговой слуга удостоился такой чести? Или дело в том, что я слуга его брата? Они не ладят? Старикашка Сирк меня не любит, Симар меня не любит. Вот и не верь в то, что все дело в именах.

Вздохнув, я отпустил горло Жикара и сказал:

— Извиняться не буду. Все это не проверить. Но стоило тебе выйти из мыльни, как вошли стражники, и на моей одежде лежал нож.