— А на мечах ты гораздо хуже собрата Думейна, Кирт. Поэтому и воспользовался чужой помощью, убив его в спину, да? Побоялся сойтись с ним, испытать на себе силу его Ломателя Мечей?
Кирт ожёг меня взглядом и молча рванулся ко мне. Я встретил его меч своим. Мелькнувшая серой тенью техника Кирта растворилась бесследно, не коснувшись даже одежды. Прошли те времена, когда мне нужно было уклоняться и следить за свободной ладонью противника. Не с Киртом, во всяком случае. Я не почувствовал даже малейшего тепла опасности и не стал отвечать схожей техникой сам.
Отвести чужой клинок в сторону, уколоть Кирта в лицо с Яростью, заставляя его сделать полшага назад, спасая жизнь. Полшага вперёд, череда уколов в лицо, шею, запястья, средоточие.
Я был слишком быстр в Единении, Кирт едва успевал отбивать мои удары, едва успевал отступать от меня. Секущий в горло он отбил с оружейной техникой, заставив Верный яростно зазвенеть. И я поддержал его гнев, сам использовав Ярость на следующем ударе и столкнув Верный с мечом Кирта. Хватит обходиться малым, хватит уступок. Кирт перед смертью должен понять наконец мою настоящую силу.
Кирт охнул, едва удержав рукоять меча после сшибки. А я уже бил ему в плечо. В грудь. В бедро.
Ярость. Шаг вправо. Ярость. Два Шага влево. Ярость.
Кирт зарычал, рванулся вперёд, и я едва успел оборвать Ярость, потушить начатую технику, которая обожгла мне меридианы срывом.
Но я успел и Верный пробил плечо Кирта честной сталью, а не выпустил в его тело Ярость моей духовной силы. Мне нужна была честная победа, моя, а Кирт просто бросился на мой меч.
Пинок в грудь под техникой усиления ватажников, сложившийся с Единением, сорвал Кирта с лезвия Верного, отшвырнул на десяток шагов, заставил рухнуть на спину и скользнуть по полу пещеры. Остановил Кирта только один из каменных выростов. Я в ярости приказал:
— Вставай!
Кирт приподнялся и сел, мгновение глядел на меня, затем подогнул под себя ноги, вставая на колени, положил на бёдра меч и закрыл глаза. Глухо сказал:
— Хватит играть со мной, Мастер, — по молчавшим до этого стражникам пробежал ропот. — Ты прав, я не стал добавлять в еду Думейна сонный яд. Он не заслуживал смерти во сне. Я хотел, чтобы он умер с цзянем в руке, но и не мог убить его сам. Не хотел! — яростный крик заметался под сводом пещеры, затих, а Кирт перешел на шепот. — Я устал от этой жизни, устал, что не могу исполнить долг перед сестрой, устал трястись за свою жизнь в руках очередного хозяина…
Я перебил Кирта:
— Какая печальная история.
Кирт открыл глаза, обжёг меня ненавидящим взглядом, несколько раз крепко сжал челюсти, заставляя вспухать желваки, затем глухо сказал: