Мгновение я глядел на его залитое потом лицо, потом прильнул к щели между каменных пик. Как и думал, вопль стражника не остался незамеченным. Мало того, что стражники рассеялись по пещере, заглядывая в каждый закуток, так человек пять уже находились на полпути ко мне, спеша на крик. Но я лишь довольно оскалился. Идите, идите!
И снова большая часть контрактов разрушилась легко, одним лишь воображаемым мазком, который стёр внешнюю границу жалких подобий Указов. А вот один… По одному контракту над каждым стражником вновь не поддались первому натиску. Странные амулеты. И как их много. Я же помню, когда меня заставили принять контракт…
Теперь стонал я. Стоило мне только вспомнить про этот дарсов контракт, увидеть за спинами стражников замершего с поднятыми руками Симара, как уже мой контракт очнулся. Видимо, решил, что я выступаю против семьи Саул. Не просто о чём-то там думаю, наказав мимолётной болью, а действую…
Я опомнился, отвёл глаза, занялся уже собой, действуя точно так, как задумал уже давно. Сделал мазок, который должен был стереть половину условий контракта Саул, сделав его бессмысленным.
И снова не сумел этого сделать.
Сцепил зубы в ярости.
Что в этот раз? На мне ведь нет никаких амулетов!
В голове промелькнула короткая мысль: «Есть!».
Тот амулет, что дал мне учитель Фимрам. Я рванул его с шеи, содрал, едва не порвав шнурок. Снова потянулся к контракту. И снова не сумел его коснуться. Напрягся, навалился на контракт, точно так же, как сделал это сейчас со стражниками, точно так же, как делал когда-то в лесу с людьми Ария.
Только в этот раз в моих руках оказалось не шипастое яйцо, лопающееся от небольшого усилия. Нет. Я словно стиснул в ладонях стальной шар, раскрывший во все стороны острые лезвия. До этого момента я и не знал, что те невидимые руки, которыми я рисовал и разрушал Указы и контракты, могут испытывать боль.
Могут. Сейчас мне казалось, что они изрезаны лезвиями до костей, так сильна оказалась нахлынувшая на меня боль. Мне казалось, что у меня и впрямь хлещет кровь. А проклятые лезвия контракта ещё и раскалялись, заставляя кровь вскипать, а плоть моих духовных рук обугливаться.
Сдаться? Подчиниться чужому контракту? Поверить в то, что он сильней меня? Меня, мастера Указов?
Как бы не так.
И я надавил ещё сильней, буквально слыша, как лезвия скрипят, скользя по костям духовных рук, отделяя с них плоть.
А затем я услышал хруст, и защищавший контракт стальной шар лопнул под моим натиском. Через мгновение условия самого контракта начали истаивать, оставляя вместо себя жалкие остатки.