— Господин, сейчас я помогу вам.
Мне оставался всего шаг, когда Аймар приказал:
— Стой.
Я поднял глаза, справившись с собой и постарался вложить в вопрос всё то удивление, что сейчас ворохнулось в груди:
— Господин?
— Помогай остальным. У меня ничего серьёзного. Умение твари разделилось на всех, и пострадали слабейшие.
Я мог бы возразить. Покрытый узорами доспех Аймара был заляпан свежей кровью. Но между мной и Аймаром возникла фигура Пиня. Он зло спросил:
— Лекарь, ты не слышал приказа господина?
Мне оставалось лишь кивнуть:
— Слушаюсь.
Только отвернувшись, я позволил себе проявить чувства, беззвучно прошептав одними губами: «Дарсово отродье». Затем двинулся к лежащим у стены. Жаль, что этот Зверь жил здесь один.
А в этом можно не сомневаться. Слишком уж спокойны стражники. Я бы на их месте по-прежнему опасался после подобной схватки, они же впервые за много дней разделывали тушу прямо на месте сражения и зажгли, пусть и не в полную силу, Светоч. И это в подземельях, где раньше нужно было сдерживать даже стон.
Невольно я бросил взгляд назад, туда, откуда мы пришли, где осталась огромная пещера с таким же огромным Зверем, покрывающим весь свод. Там, перегораживая проход, угадывалась тёмно-серая пелена, и развевались у стен два почти чёрных, узких и длинных полотнища Флагов.
Вот, оказывается, в чём причина подобной смелости…
Ладно, за дело. Я отвернулся от формации, увидел, как впереди замерцала такая же, и скользнул взглядом вдоль ряда раненых стражников. Знакомое лицо там нашлось, и он точно будет последним в очереди. Зотара не вижу, хотя, это ничего и не значит. С его силой и статусом долгового он явно стоял в первых рядах сражения, так что для него всё могло окончиться плохо.
Но сначала дело — и я склонился над первым раненым.
Следов яда нет, но умение Зверя пробило Воину грудь насквозь. Совсем недалеко от сердца. Две лечилки он уже принял. Кровь вроде не льётся. Наружу. Но на губах вздуваются кровавые пузыри при каждом выдохе.
Поневоле начнёшь завидовать сам себе. Этот Воин, похоже, пожалел денег и не сумел закалить своё тело алхимией, а теперь не такая уж серьёзная рана убивает его. Касание Забвения бесполезно. Не с раной возле сердца. Только моя Длань Возрождения. Но стоит ли использовать её?
Стражник захрипел, и я, плюнув на свои размышления, вскинул ладонь, проливая на него сияние техники. Спустя всего пять вдохов ему явно стало легче дышать, и я шагнул дальше. И дальше. И дальше. Пока не остался только один раненый.
— Ну, ты долго ещё будешь тянуть время?
Я отмерил десять капель Сильфания, словно имел дело с Закалкой, огрызнулся на упрёк Кирта: