— Так, господин.
— Хорошо, — кивнул старикашка Сирк. — Пусть ты ничего не знаешь, но мы, Саул, щедры. Научим. Выдадим те же техники, что и всем нанятым стражникам. Срок три месяца. Через три месяца отправишься в леса с нашим отрядом.
— Отец, нет!
— Это ещё почему?
— Мне не нужен риск, не с… не с этими.
— Нечего было обещать.
— Отец!
Сирк и Домар уставились друг на друга. Мне в леса хотелось. Родные, привычные, обещающие свободу. Но я не мог. И поэтому опять влез в разговор, хотя явно нужно было молчать:
— Уважаемый господин, я не могу.
Старикашка даже не повернул ко мне головы:
— Вздор!
— Прошлый господин заставил меня заключить контракт. Я не могу использовать боевые техники и оружие.
— Он же умер.
— Это контракт на меня, господин.
— Что?
Теперь на меня смотрели оба. Домар даже хохотнул:
— Кажется, ты чем-то разгневал Небо, слуга. Или же теперь оно глядит на меня.
Старикашка Сирк зашипел:
— Небу нет до нас дела. Оно смотрит только на Барериса.
— Отец, всё изменится, поверь.
Но старикашка Сирк отмахнулся от его слов, ткнул в меня рукой:
— Твой контракт особый, ты можешь солгать сейчас, но стоит мне спросить прямо…
— Господин, я не лгу. Я не могу сражаться.
— Нахлебник. И сам, и его семейка. — Сирк повернулся к Домару: — А ты решил, что наша семья должна год их кормить и давать кров?
Всё, что я позволил себе — на миг сжать зубы. До хруста. Благодетели. Но срок, который отличался от срока контракта, я запомнил, и голос мой звучал спокойно:
— У прошлого господина я занимался тем, что заживлял раны стражников.
— И он дал тебе всего три техники?
— Это лекарь… Господин, я только начал учёбу. Но… моя мама и старшая сестра понимают в травах. Дядя и брат…
Я снова сбился. Говорить о том, что они охотники — безумство. За стенами города Второй пояс, а они Закалки. В голове заметались мысли. Никто не занимается разделкой в лесу. Никто из ватажников. Вряд ли здесь всё сильно отличается.
— Они умеют разделывать мясо, снимать шкуры и ухаживать за животными. — Я услышал кхеканье дяди Ди и торопливо продолжил: — А дядя Варо умеет делать множество дел, но лучше всего у него выходит печь хлеб.
— Старики?
Они всё так же лежали у наших ног. Ни один из стражников не знал техники, способной отменить действие Сошествия Ночи. К счастью. Острый язык что Марвита, что Леги легко мог раскрыть мою ложь, ведь старики единственные, кто не знал, что я буду говорить во Вратах. Я не думал, что они так уж захотят своими руками убить меня и маму. Но хватит и простой оговорки, тем более что старики очнутся, ничего не понимая. Убрать бы их вообще с чужих глаз подальше.