Аймар засмеялся, провёл пальцами по рукояти меча, сообщил:
— Это значит, что наш бегство закончилось. К скалам мы должны подойти в полной тишине и без погони. Готовьтесь. Все Обезьяны, что идут за нами, должны умереть.
Я покосился на стоящих вокруг. Если стражники из отряда самого Аймара, с деревом на груди, были спокойны, то остальные переглядывались. Одни знали, куда мы бежим и что будет в конце, другие были недовольны приказом.
Аймар надел шлем, громко сказал:
— Не забудьте, Воины! Изо всех сил защищайте Закалок, когда вожак погонит на нас всю стаю.
Мне не было дело до защиты Закалок, меня самого сейчас нужно защищать, поэтому я больше заинтересовался словами Аймара обо всех Обезьянах. Выходит, сейчас их будет ещё больше, чем раньше?
Хотя я всё же покривил в мыслях перед самим собой. Мне было дело до Закалок. Возможно, и впрямь дело в том, что сейчас наш отряд очень велик и силён, сметает всё на своём пути. Поэтому и для защиты Закалок находились люди. Их ранили редко, но одного я уже не сумел спасти. Не считая тех трёх, что погибли от того же умения Гнилого Лося, от которого, скорее всего, пострадал я сам. Я по-прежнему считал, что уж что-что, а брать их в лес — бессмысленный поступок. Они путались под ногами и почти не приносили пользы, особенно последние два дня гонки по лесу. И на этот счёт у меня оставалась только одна догадка, которая мне совершенно не нравилась.
А Звери и впрямь навалились на нас. Раз, другой, третий. Снова отхлынули.
Ко мне то и дело подтаскивали раненых: располосованные ноги, прокушенные руки, раны от техник. Последний навал Зверей оказался так силён, что у соседей раненых бойцов не находилось времени помочь собратьям даже зельем. Только отбить врага. Да и я обходился самыми простыми техниками, догадываясь, что и от них меня скоро начнёт мутить и нужно беречь каждую кроху своих сил. Хотя я вроде успел прийти в себя, и духовное зрение до сих пор не подводило. Духовное зрение в моём теле. Пока у стражников всё обходилось, стихийного яда либо не было, либо я справлялся стихиальными зельями прямо в рану, не используя Реку.
По лесу прокатилось клокочущее ненавистью уханье. Стражник, что стоял слева, усмехнулся:
— Припоздал. В прошлый раз нужно было выскакивать. Теперь и не с кем.
Через полсотни вдохов стало ясно, что стражник ошибался.
С деревьев на нас сначала обрушились десятки умений.
Кажется, всех пяти стихий.
Бесполезно. Слишком велико расстояние. Против такого даже я в одиночку выходил на арене Школы. Что уж говорить о нескольких десятках стражников, готовых к подобному? Росчерки оружейной стали, вспышки защитных техник — и от звериных умений осталось только разноцветное крошево, не долетающее до земли и исчезающее на лету.