— Завтра идем на дело! — Сообщил он мне при следующей нашей встрече.

— С ума сошел?

— Не понял! — нехорошо прищурился уголовник.

— Чего тут понимать? Мне нужно место осмотреть, прикинуть, с чем придется работать. Может быть, инструмент подобрать…

— Не мельтеши! Найдется для тебя «балерина».

«Балериной» на блатном жаргоне зовут набор приспособлений для вскрытия замков — вовремя припомнил я и поспешил заткнуться.

— Люди хоть надежные? — спросил после затянувшегося молчания.

— Для такого дела в самый раз! — расплылся в людоедской улыбке главарь.

Местом, где соратники или сообщники опального командарма спрятали «сокровища», оказался трехэтажным особняком, отделанным, как и множество других строений в городе желтым камнем. У парадного входа стоял кутавшийся в шинель милиционер. Над ним висел потрепанный транспарант с выцветшей надписью «Экспроприируй экспроприаторов». Сбоку к основному корпусу притулилось здание поменьше. Одноэтажное, но с полуподвалом в цоколе.

— Стесняюсь спросить, что сейчас располагается в этом здании? — поинтересовался у Митяя.

— Народный суд, — усмехнулся уголовник. — Не столбей, нам не сюда!

— Удобно. Если поймают, далеко не повезут…

— Не каркай!

Зайдя в соседний дом, мы спустились в подвал и оказались в узком коридоре. Большинство выходивших в него дверей были заколочены, и лишь из-под одной в самом конце выбивался свет.

Добравшись до нее, Митяй несколько раз особым образом стукнул костяшками пальцев по доскам, после чего послышался шум шагов, затем металлический лязг, потом протяжный скрип и в образовавшимся проеме возникло небритое встревоженное лицо.

— Почему так долго? — прошипел обладатель физиономии.

— Не бухти, — пренебрежительно отозвался Хворостов, и подвинулся, пропуская меня.

Встретивший нас, оказался человеком, что называется, невзрачным. Среднего роста и такого же телосложения, невыразительное лицо и тусклые глаза. Неровно подстриженные редкие волосы цвета прелой соломы, выбивавшиеся из-под фуражки. Одет, правда, в потрепанную кожанку, что намекало на некую близость к власти. Два других субъекта, находившихся внутри, напротив, выглядели довольно примечательно. Один молодой, субтильный и низкого роста, в приличном хоть и не совсем по фигуре костюме. Брюнет с идеальным пробором на голове и цепким взглядом.

«Марвихер или форточник» [6] — почему-то мелькнуло у меня в голове.

Второй, напротив, оказался высоким и крепким мужиком лет сорока с непомерно длинными руками. Одежда, что называется, простонародная. То есть, под пиджаком косоворотка, на голове картуз, брюки заправлены в сапоги бутылками. Волосы подстрижены в скобку, давно небритая щетина отросла так, что впору называть бородой. Но самое главное ­ глаза. Спокойные и равнодушные. Такой придушит и не поморщится…