— Ой, ли, — нехорошо ухмыльнулся уголовник. — А не забыл, как комиссара порешил, когда мы в 1918 году буржуев шерстили?

Голова снова начала раскалываться, а вместе с болью пришло воспоминание, которое прежний Николай Семенов очень хотел забыть. Это случилось первой послереволюционной зимой в Питере. Митяй, а если точнее Дмитрий Хворостов, собрал тогда шайку, промышлявшую грабежами под видом обысков у потенциальных контрреволюционеров.

Действовали просто и нагло. Выбирали дом побогаче, предъявляли липовый мандат, отпечатанный на «ундервуде», и пока ошарашенные хозяева не пришли в себя, выгребали все самое ценное. Если имелся сейф — требовали отдать ключи, а если нет, то взламывали. Николай — в ту пору еще молодой рабочий с Обуховского завода, нужен был как раз на такой случай. Будучи толковым слесарем, он с легкостью вскрывал практически любые замки, какие только могли встретиться в частном доме или квартире.

Но однажды, что называется, нашла коса на камень. В доме, выбранном Хворостовым для очередной акции, проживал старенький генерал, у которого помимо всего прочего имелось несколько сыновей-офицеров без восторга воспринявших октябрьский переворот. И когда липовые красногвардейцы принялись за незаконный обыск, туда явились настоящие с той же самой целью.

— Это какое-то недоразумение, товарищи! — попытался вывернуться всегда быстро соображавший Митяй. — В штабе как всегда все напутали и послали две группы на один адрес.

— А кто вас сюда направил? — удивился командовавший красногвардейцами комиссар.

— Товарищ Розенблюм! — уверенно отвечал ему уголовник, хорошо знавший, что среди революционеров много евреев.

В этот момент, из соседней комнаты вышел Николай, только что закончивший возиться с секретером.

— Готово, — сообщил он подельникам.

— Колька! — ахнул при виде его один из красногвардейцев. — Ты что же это, курицын сын, тут делаешь?

— Дядя Илья, — растеряно улыбнулся парень. — А мы тут это…

— Так говорите, вас прислал товарищ Розенблюм? — задумчиво спросил комиссар.

— Факт! — подтвердил все еще не потерявший надежду выкрутиться Хворостов.

— Абрам Аронович?

— Он самый!

— Розеблюма зовут Лев Израилевич, а вы арестованы!

Ответом ему были выстрелы. Конечно, рабочие и солдаты, пришедшие с обыском, тоже были вооружены, но у каждого налетчика помимо винтовки имелся револьвер или пистолет. Так что огневая мощь оказалась на их стороне. Впервые попавший в подобный переплет Колька сначала растерялся, а потом тоже взялся за наган и несколько раз пальнул в белый свет как в копеечку. Потом они сбежали, оставив несколько погибших товарищей и большую часть добычи.