— Ну что? — испытующе смотрели на меня бандиты. — Играй…

— Минутку, граждане, — попросил я, судорожно пытаясь настроить инструмент.

Качество его оставляло желать лучшего, к тому же в корпусе явно имелась трещина. Но выбирать было не из чего, и я провел по струнам…

— А теперь пой!

Что же, пропадать так с музыкой, — успел подумать я и запел. Голос к счастью оказался не таким уж и плохим, а вот слова сами пришли на ум…

Вот пуля просвистела, в грудь попала мне

Спасся я в степи на лихом коне

Но шашкою меня комиссар достал

Покачнулся я и с коня упал

Хэй! Ой, да конь мой вороной

Хэй! Да обрез стальной Хэй!

Да густой туман Хэй!

Ой, да батька-атаман…

Пел я как никогда прежде, стараясь вокалом компенсировать не слишком хорошую игру и инструмент. Но к счастью, среди моих слушателей не было истинных ценителей, а вот содержание им, что называется, зашло.

Стоило мне дойти до припева, как они начали покачиваться в такт аккордам и подпевать, а когда дошло до — «При Советах жить — торговать свой крест, сколько нас таких уходило в лес» и вовсе едва не пустились в пляс.

— Ишь ты, — одобрительно покачал головой Нечай. — И впрямь музыкант!

Впрочем, выступление понравилось далеко не всем. Захваченный вместе с прежним хозяином моего нынешнего тела мальчишка смотрел на меня с нескрываемым презрением. К счастью для него, остальные это не заметили.

— А чего еще можешь? — спросили обрадованные нежданным развлечением бандиты.

— Для вас, господа-граждане-товарищи, — припомнил я слышаный где-то оборот, — все что угодно! Но прежде чем я продолжу, явите божескую милость, не пожалейте бедному музыканту стопочку водки и хоть корочку хлеба для закуски, а то у нас с этим молодым человеком голодный обморок приключится!

— А он тоже музыкант?

— Говоря по чести, не знаю, — вздохнул я, поворачиваясь к парню и делая ему глазами знак, чтобы он не ляпнул какой-нибудь глупости. — Но почему-то уверен, что он прекрасно танцует!

Налитый для меня в глиняную стопку самогон вонял так, как будто его гнали, по меньшей мере, из дохлых кур. Но градусы в нем наличествовали, а это сейчас было главным. Почувствовав как в пустом желудке запекло, я уже сам подхватил с широкой деревянной миски шепотку квашеной капусты и жадно закусил.

— Возьми сальца, — предложил один из бандитов и я обнадеженный его щедростью сдуру взялся за нож.

В руках атамана тут же возник револьвер, а матрос лапнул кобуру самого настоящего маузера. Остальные тоже зашевелились демонстрируя бдительность и боеготовность и только Франт остался недвижим, хотя готов поспорить, что при надобности он выстрелил бы первым.