С блатными сложнее. Им как раз на лабуха, будь он трижды красноармейцем, наплевать, но… популярность имеет значение! Песни мои нравятся многим, в том числе и авторитетным ворам, которых всё ещё называют «Иванами». Не бог весть, какая защита, но всё же.

И вот однажды в нашу с ней гримерную принесли конверт.

— Любовное послание? — устало поинтересовался я, повертев послание в руках.

Довольно увесистый, из плотной бумаги. Ни штемпеля, ни сургуча как на пакетах, нет, обратного адреса тоже. Только надпись — «Похитительнице моего сердца — Марии Куницыной»!

— Ревнуешь? — отозвалась из-за ширмы девушка.

— Конечно! Молилась ли ты на ночь, Дездемона?

— О да, мой сударь! — подыграла Маша. — Ну, что же ты, дальше не помнишь?

— Если честно, нет.

— Всегда подозревала, что образование у тебя весьма посредственное! Ладно, Отелло, читай.

Развернув пакет, я вытащил на свет старинную фотографию на толстом картоне. Изображены на ней оказались молодой офицер и столь же юная барышня, в которой я без труда узнал Машу. Вверху подпись от руки — Жорж и Мари. 1916 год. А на обороте красивая виньетка — «Фотографiя Бычкова и Жданова» въ Москве. Это я и прочитал.

— Что ты сказал? — переменившимся голосом переспросила Куницына.

— Тут так написано, — пожав плечами, передал ей портрет.

— Этого не может быть, — прошептала она.

— Привет из прошлого?

Ответом мне было молчание.

— Это твой муж, или жених? — продолжал гадать. — Любовник?

— Жених. Во всяком случае, мне так казалось.

— И где же он был всё это время?

— Понятия не имею. Это была наша последняя встреча. Он только что вышел из Александровского училища и оправился на фронт. Некоторое время писал, потом сообщили, что он погиб…

— Бывает…

— Как ты думаешь, что это может значить?

— Всё что угодно! Во-первых, твой жених мог не погибнуть. Плен или тяжёлое ранение, в котором он потерял память и не был опознан. Теперь память вернулась, и он тебя нашел. Не смотри на меня, такое хоть и не часто, но случается. Во-вторых, эта фото могло остаться у кого-то из его друзей. Он тебя увидел, узнал и таким образом пытается привлечь внимание.

— Прости, но звучит немного бредово.

— Ты права. Но в жизни бывает и не такое…

— Но, что мне делать?

— Ничего! Точнее — ждать развития событий. Кстати, нам скоро на сцену. Последний выход на сегодня.

— Да, конечно…

Мы вышли, раскланялись. Публика, как водится, похлопала. Некоторые не переставали при этом жевать, но многие всё-таки пришли послушать Машу. Я ведь говорил — голос у нее шикарный.

­– Это он! — схватила меня за руку девушка. — Вон там, в самом углу!