Смотрю на отчаявшихся «парней» и понимаю, что они не только гомики, но и дурни редкостные. Нашли где прятаться! В глухомани нашей, где каждый человек на виду и все про всех всё знают. Как говориться: На одном краю деревни пёрнул, на другом сказали обосрался. Им не сюда бежать надо было, а в столицу или в портовые города западного побережья. Там в каждом жителей далеко за миллион и на двух педиков внимания никто бы не обратил. Тут же… Эх-х-х-х… Теперь не отвертятся, церковные приговоры не отменяют, особенно за мерзость. И на помилование им рассчитывать не стоит, тут население дремучее, к таким перформансам совсем не толерантное, как говориться. А церковь нос по ветру держит, и с населением ссориться не будет, особенно из-за парочки заезжих педиков.

Вся в мыслях грустных не заметила, как мы выехали на перекрёсток, справа от нас большая поляна на которой кучкуются какие-то горожане и виднеется пара свежих ям похожих на могилы. Припоминаю, что этих мужичков с лопатами видела по пути в Тамарр утром. Вот значит, куда мужики топали с лопатами на плечах.

Храмовники и телега съезжают на поляну и останавливаются. С телеги летит глухой вой приговорённых. Стражники спешиваются и, подхватив воющих «парней» под руки волокут к ямам, те извиваются, упираются ногами в землю, но противиться дюжим храмовникам не в силах.

— Едем отсюда, девочки, — глухо говорит Валисса. — Не стоит вам на такое смотреть.

— Госпожа Валисса, их что, прямо живыми закопают⁈ — дрожащим от ужаса голосом спрашивает Талита.

— Не думаю… — отвечает ей моя кормилица, а с поляны летит громкий крик.

— Пощадите, помилуйте нас, мы больше не будем!

Оборачиваюсь и вижу, как отец Нарим что-то вливает в рот одного из приговорённых.

— Чем он его поит? — спрашиваю я Валиссу.

— Храмовники не звери, парням дадут яд, и скорее всего они умрут раньше, чем их успеют закопать, — отвечает та.

— Ну, хоть так, — вздохнув, говорю я.

Мы поворачиваем в направлении нашего замка, пришпориваем лошадей. Чем всё закончится на поляне, я не увижу и желания видеть такое, у меня нет совершенно.

Добрались до замка быстро, но всю дорогу молчали. Талита тихо шмыгала носом и на щеках её блестели дорожки от слёз. Наши в замке, поначалу встревожились, увидев наши с Валиссой хмурые лица, но разглядев бронзовую бляху у меня на груди, успокоились. Позже мы поведали близким, о причине нашего плохого настроения. Народ впечатлился, в наших краях такие дела большая редкость. И до вечера по всему замку люди шептались, обсуждая эту страшную новость. Думаю, что в ближайший год, это будет основной темой сплетен и пересудов в округе.