На телеге сидели два связанных молодых парня, правил же телегой, не знакомый мне мужичок. Ну, я далеко не всех в городе знаю и видел. Так что, не важно, это. Парни мне тоже не знакомы и я их ни в городе, ни в окрестностях никогда не видел. Ну, я, в общем-то, никуда особо и не езжу из замка. Редкие конные прогулки не в счёт, далеко мы не уезжаем. В жаркую погоду, бывает, ездим женским коллективом купаться на реку. Да, иногда я или парни катаемся со всякими мелкими поручениями. Так что…

Догоняем группу и, поравнявшись с одним из стражников, начинаю разговор.

— Доброго дня вам, лат Уввин, куда вы едете в такой компании?

Стражник посмотрел на меня, увидел рядом кормилицу и служанку и, грустно улыбнувшись, ответил: — И вам доброго дня, юная эллин. И вам, эллин Валисса и тебе, лин Талита.

После чего тяжко вздыхает и продолжает.

— Следуем мы по скорбному делу. Поручено нам, прелатом Инарром, исполнить приговор церковного суда. Не радует это, но выбора особого у нас и нет.

Оглядываю парней в телеге. Они связаны, и рты их заткнуты тряпками подвязанными верёвкой с узлом на затылке. Во взглядах обоих, что бросают они на нас, плещется отчаянье и откровенный ужас.

— Что случилось, лат Уввин? — спросила Валисса. — Кто они и что совершили?

Стражник снова тяжко вздохнул и, шмыгнув носом, тихим голосом ответил:

— В мерзости обоих уличили!

— Ой-й-й! — пискнула Талита.

А у меня внутри словно ледышка появилась. Смотрю на парней и вижу мокрые от слёз щёки. То, что их ждёт, ужасно. Как бы я ни в прошлой, ни в этой жизни не относился негативно к гомосексуалистам. Но… Для меня подобное — дикость.

— Парни с запада приехали два года как, поселились на отшибе, — продолжает свой рассказ стражник. — Возле владений графа Данара. И вроде бы ничего особенного в них поначалу не замечали, ну живут и живут парни, мож братья. Да и так, к девам юным, что в соседней деревне есть, интерес они проявляли. Отговариваясь поначалу от женитьбы, что купленную заимку в порядок приведут, да дом отстроят да починят. Но со временем, местные подозревать начали, что нечисто дело. А особенно, когда дочка пастуха случайно увидела, как они на речке обнимались страстно. Дитя глупое, мало что поняла, но отцу проболталась. Тут уж, подозрения сильно окрепли. Староста деревни, к нам в храм приехав, всё прелату и рассказал. Тут уж, шестерёнки закрутились, не остановишь. Нас к ним послали, да парней на церковную проверку привели. А на ней сами знаете, госпожи мои, соврать ни как не получится! Тут-то вся правда и вылезла наружу. Тут уж и церковный суд собрали, владетель города, барон наш Вайрон Берим общественным защитником был, да не шибко это помогло. Приговорили их за падение в мерзость к смерти. Вот мы таперича и едем с братьями и отцом Наримом, приговор, стало быть, в исполнение приводить.