— Что ты ржёшь-то, словно лошадь Пржевальского? — спрашиваю я. — Уж не знаю, кто и что такого разглядел во мне. Нормально всё со мною и внутри и снаружи.

— Дыа-а-а?.. А что же от тебя мужики-то шарахаются, как от дикой обезьяны⁈ Так и не стала ты нормальной бабой и мужика тебе не видать, как своих ушей. Будешь теперь до старости в девках ходить, так что дырка твоя мхом порастёт или вообще зарастёт нахрен! Муа-ха-ха-ха… — отвечают мне.

— Да уж… — вздыхаю я и разворачиваюсь. Поняв, что разговаривать тут не с кем. Детский сад — штаны на лямках. — И какая же хернь в моей голове живёт. И ведь живёт же. Но, слушать этот бред, я не буду, адиос — счастливо оставаться.

— Э-э-э-э-э⁈ А ну стоять! Куда это ты собралась? Я тебя не отпускала! — орут мне в спину.

— И что ты мне сделаешь? Ты же отражение, причём в кривом зеркале моих комплексов. Но, мои комплексы, это ещё не вся я, — отвечаю я остановившись.

— Сразись со мною! Убей меня, если сможешь! И избавься от комплексов, — кричит «Отражение».

— Убить тебя?.. Зачем? Я помирать не собираюсь, у меня ещё полно дел и делать их мне — не переделать, до конца жизни хватит, — говорю я, встав вполоборота к противнику. — Да и комплексы не особо жить мешают, хотя мешают. Но, я над этим работаю.

А она уже вплотную и шепчет мне в ухо:

— А зачем тебе такой жить? Неполноценной и жалкой, а? Убей меня и всё закончится. А то представь, как к тебе мужик прикасается, гладит тебя, сиськи твои мнёт, а потом… потом навалится и засунет в тебя свой болт. И что делать будешь? Сможешь, нет, выдержать-то такое⁈

— Убить тебя? А может ты сама? — отвечаю я, достаю из «инвентаря» заряженный арбалет и, повернувшись, вкладываю его в её ладонь. — Давай, приставь к горлу и закончи всё. Ну⁈ Что до мужика, то если будет достойным, то почему бы и нет. Я ж не мужик… напугала ежа — голой жопой.

«Отражение» отбрасывает машинку, словно это какая-то гадость вроде скорпиона. Глядя мне в глаза с ужасом. А в моей душе вдруг разливается покой и умиротворение.

— Не хочешь во мрак, да? — спрашиваю, подходя к ней вплотную. — Изгаляешься, гадости говоришь, а убить себя — слабо оказывается.

После чего беру её лицо в ладони.

— Я свой выбор много лет назад сделала. И ты это знаешь прекрасно.

И тут лицо «Отражения» поплыло, и она превратилось в мою точную копию.

— У нас есть шансы⁈ — шепчет она. — Хоть какие-то шансы на счастье? Или так и будем убиваться на работе, чтобы не свихнуться?

— Посмотрим, жизнь покажет, — отвечаю я.

— Да⁈ А ничего, что после сорока пяти лет, шансов забеременеть почти не останется⁈ А тебе уже двадцать два… — говорит она.