За полгода, с трудом пробились на пятидесятый уровень и тут, лабиринт Брэйт закончился и мы оказались в финальном зале. И использовав все возможные скрыты, поглядели, кто нас там ждёт. А ждали нас, пять фигур, фигур, как две капли похожих на нас самих.

Убравшись из Лабиринта. Отправились в Гильдию выяснять, кто это такие, и что же нас теперь ожидает. И надо же, даже выяснили и, радости это не добавило никому из нас.

А информацию нашла Тали и, в ней говорилось, что этот враг называется «Отражение» и это отражение сам охотник, только что в этом отражении сконцентрированы все самые плохие черты его характера. Всё дерьмо, что в душе есть, всё оно в нём. И самое плохое было в конце описания, и написано было: Убивать «Отражение» — нельзя. Убивший умрёт в этом случае и сам.

— И что с ним делать⁈ — удивилась тогда Зайнар. — Вино с ним пить или может станцевать⁈

— Может быть, просто поговорить? — ответил ей Беррим.

— Может быть… — сказала Верда. — Вот придём туда, и всё станет ясно.

— Интересно, что моё отражение мне скажет, — сказала я.

Талита хмыкнула и тихо сказала: — Вот и спросишь.

И я спросила.

И опять сумрачный зал, выходим всем отрядом и встаём каждый напротив своего «Отражения». Снимаю скрыт и… И словно маревом накрыло, передо мною тоннель в тумане, на противоположном конце которого стоит одинокая фигура и смотрит на меня. Напарников не видно, словно я со своим противником один на один осталась. Оружия у меня в руках нет, как нет его у отражения.

— Что стоишь? Чего ждёшь? — спрашивает она. — Давай-ка проверим, чего ты стоишь…

— Я не стану с тобою драться, — отвечаю я и подхожу к ней ближе.

Шлем, я не надела, да и броня на мне лишь лёгкая кожаная. Противник одет зеркально, и я могу разглядеть её лицо и, увиденное мне категорически не нравится. В нём, словно бы какой-то сумасшедший скульптор соединил черты меня до и после изменения, мало того, приглядевшись, понимаю, что есть ещё что-то совершенно чуждое женщинам. Отчего визави, похожа на какую-то карикатуру на трансвестита.

— Любуешься? — говорит отражение. — Ну, любуйся-любуйся, страшилище стрёмное. А ведь это ты такая, не мужик и не баба, ни рыба ни мясо.

— Это чего это, я стёмное страшилище-то? — отвечаю я. — Вполне себе, хоть сейчас на подиум.

— Ха-ха-ха-ха! — ржёт визави. — Снаружи-то может и ничё так, а внутри ты вот такая. Крокодил-мутант! Ха-ха-ха-ха…

И отражение закатывается в гомерическом смехе. Эта сущность, провоцирует меня, но почему-то все её атаки, в моей душе не вызывают ровным счётом никакого отклика. Равнодушие и отрешённость владеют мной. Смотрю на свою страшноватую копию и поражаюсь её какой-то детской непосредственностью. Неужели я такая внутри? Где-то там в самой глубине?