Ну, а дальше, сюрпризы не закончились. Лабиринт подкинул нам новых врагов, и вот они, пробили брешь уже в моём самообладании.

В следующем выходе, внутренности лабиринта неуловимо изменились. И тогда, он стал похож на какие-то бетонные руины, словно я снова оказалась на той войне. И противники, противники тоже стали другими.

С немалым трудом разобравшись с первой группой, мы все, а особенно я поразилась тому, во что они были одеты. Их основная броня, была из полимерной ткани, по виду напоминавшей кевлар, поверх которой шли кирасы, похожие на бронежилеты с керамическими пластинами, наручи и поножи по виду из углепластика. Полукруглые, кевларовые же шлемы были с полумасками из бронированного стекла. Этих гадов не брали арбалетные болты, вернее они просто отскакивали от их брони. Единственное место, куда их можно было достать холодным оружием, это часть лица под полумаской. Вооружены эти бойцы, тоже были будь здоров, отличными по качеству клинками, копьями и арбалетами, наши оружейники в Долинах, только восторженно ухали и охали над этим оружием. Попытались повторить арбалеты на наших материалах и не получилось, не те марки сталей и других материалов и вместо великолепной машинки получалось унылое г… Но зато, от магии они вообще защиты не имели и, это спасло нас тогда. И впоследствии, мы дрались с этими воинами только магией. Пока, обследуя лут с одного из них, я не обнаружила в рюкзаке такого воина шеврон с надписью на русском: «ССО МО КС К-н Зиганьшин О. Е.», и это меня буквально подкосило. Передо мною были мёртвые охотники, охотники с моей далёкой родины из прошлой жизни, это были земляне.

Потом разбирая эти костюмы, Падма показала мне флаги на шевронах и рассказала, что эта броня, стандартная экипировка охотников всех союзов. В империи такую броню могли себе позволить только очень опытные и высокоранговые охотники. А в том же Континентальном союзе, основателем которого была Россия, её выдавали всем охотникам без исключения. И выдавали сразу же, в первый же выход.

(Шеврон с флагом Континентального союза, на алом фоне Золотой щит и семнадцать звёздочек.)

И в дальнейшем, каждый бой в лабиринте стал для меня тяжёлым испытанием. Казалось мне, что сражаюсь я со своими товарищами по той, далёкой уже войне. И упокаивая их, сердце моё, каждый раз сжималось от тоски и печали. Я старалась скрывать это, но проницательная Талита всё равно заметила. Спрашивала меня, о причине моих терзаний. А что я отвечу? Так что, я или молчала или отбрехивалась. Не говорить же правду, чуяла я афедроном, что не стоит так делать.