Мне становится грустно, очень грустно и горько. Сколько же мерзости в людях. Сколько алчности и жестокости. Причём не в нищих и никчёмных тех хоть понять можно, поскольку существуют в скотских условиях и по-другому не умеют. А в богатых и влиятельных, родившихся и живущих в почти идеальных. Но им всё время мало, словно в чёрных душах их бездонная яма, которая постоянно требует ещё и ещё, невзирая, ни на что. Они готовы на любую мерзость ради увеличения собственного богатства и влиятельности. Правы были коммунисты, но животную натуру людей победить так и не смогли, даже они.

В гостиную зашёл Ирван и, сложив на груди руки, встал у входа, прислонившись спиной к косяку дверей.

— Мы с Тали взяли бы её себе, но в походе у нас, скорее всего не будет на неё времени, — сказал мужчина.

Я понимаю, что на плечи моей сестры и её мужа ляжет тяжёлый груз медицинского обеспечения людей. И их уже почти тысяча человек, и возможно в процессе к нам присоединятся ещё. Верн говорил мне, что охотники из городов центра страны писали ему, что готовы присоединиться к нам. Но, подойдут уже прямо в Долины.

— И что делать будем с нею? — спрашиваю я.

— Я не знаю-у-у-у-у… — проныла сестра и уткнувшись мне в плечо начала всхлипывать. — Это всё ты виновата?

— Это почему⁈ — искренне удивилась я.

— Потому что, сначала Тани, потом Падма… и… я стала… стала другой, — хлюпая носом ответила Талита.

Оу-у-у… вот это я повлияла на сестру! Хотя, не только я, но и Лабиринт. Он очистил душу Тали от всего наносного, проявив в ней лучшие человеческие качества. И что же теперь делать⁈ Блин — Блинский!

В прихожей раздался стук в двери.

— Я открою, — сказал Ирван и вышел.

Вернулся быстро и рядом с ним шли Верн и его жена Таррита. Увидеть их сегодня здесь, я, если честно не ожидала. У напарника была куча дел, и не думаю, что он успел сделать их все, хотя… спешки особой пока и нет. Что же, не просто так он пришёл, да ещё и вместе с женой. Видимо, что-то важное у него.

Смотрю на ребят и слегка умиляюсь, настолько красивая они пара. Верн — высокий, широкоплечий, на лицо и фигуру красивый, словно атлет с греческих статуй. Тарри же, словно в пику ему, довольно миниатюрна, но стройна с красивым, аристократическим лицом и гривой золотых, словно спелая пшеница волос. Одеты оба неброско, как простые небогатые горожане.

— Здравствуйте, Верн и Тарри, — приветствую я друга и его жену. — Что-то случилось?

Верн замялся и немного потемнел лицом, что выдало его смущение.

Жестом приглашаю друга и его жену присесть на стоящий напротив меня диван. И Верн, кивнув, следует и присаживается, рядом с ним аккуратно присела Тарри.