Лица девушек вытянулись от удивления.

— Мам, ты серьёзно⁈ — промямлила Татьяна.

— Что⁈ Не готова отвечать за свои действия⁈ — строго спросила я.

— Но⁈ Мы думали? — проговорила Падма.

— Что вы думали? Думали, я буду отдуваться⁈ Мне совершенно некогда этим заниматься. У меня и без вас проблем столько, что не знаю, как разгребать и за что хвататься в первую очередь. Так что, вы это затеяли. И не надо мне тут отговариваться, что вы не причём! Вы причём. Так что вам и нести ответственность за них всех. А вы! — и я перевожу взгляд на притихшую компанию. — Готовы подчиняться моим дочерям⁈ Причём, дисциплину я приму, только армейского толка и карать за проступки буду, как в армии. Вы согласны, на такие условия⁈

Подростки переглядываются и Дерам, как самый старший из них отвечает: — Это наш шанс, мы согласны.

— Тогда, Падма, как старшая, командир вашего отряда, Тани её заместитель. А вы, девочки, начинайте подготовку. Чтобы завтра к вечеру у меня были списки всего необходимого для всех членов отряда. Приказ понятен⁈ — говорю я, глядя в глаза дочерям.

Татьяна понуро кивает.

— Это не тот ответ, который я хочу слышать! — с нажимом говорю я.

— Так точно, понятен! — хором и громко отвечают девочки.

— Свободны, приступить к выполнению задачи, — командую им.

— Есть, приступить к выполнению! — отвечают так же хором.

После чего забирают немного ошарашенных приятелей и уходят в общагу, опрашивать и составлять списки.

Когда дети вышли из прохода на кухню раздаются хлопки. Оборачиваюсь и смотрю в глаза Талите, с широкой улыбкой, хлопающей в ладоши.

— Ты неподражаема! — говорит она и смеётся.

— Не можешь победить — возглавь, и тут же назначь старшего, над безобразием, — отвечаю я.

Сестра присаживается рядом и, прижавшись, кладёт мне на плечо голову. Вид у неё усталый и немного отстранённый.

— Что такое? — спрашиваю я. — Что случилось? В госпитале что-то?

— Нет, не там. Проблема с твоей спасённой девочкой, заложницей, — отвечает Тали.

— Что с нею? Утром заглядывала, вроде бы всё неплохо выглядело, — говорю я.

— В том-то и дело, что выглядело. Её сильно избили, лечение было сложным и энергоёмким, и вылезла большая проблема, — отвечает мой любимый доктор.

— Какая? — внутренне напрягаюсь я.

— У неё амнезия, очень тяжёлая. Она не помнит, ни как её зовут, ни кто её родители и где её дом. Словарный запас мал, большие провалы в части социализации. Ребёнок, по сути, тяжелый инвалид, — говорит Тали. — И знаешь что?

— Что? — грустно спрашиваю я.

— Я не хочу её отдавать в приют. Там не станут ей помогать восстановиться. Без того у них проблем хватает. А в этом случае, её судьба будет очень печальной, — говорит сестра и утыкается лицом мне в плечо.