— Чего?.. — бормочу я, перелистывая страницу.

— Отнеси хавку ребятам в подвал на НП, а? — говорит он. — Я пока нам с тобою чаю заварю.

— Ладно. Только, чур, не пихай в него кучу всякой ботвы, — отвечаю я, откладывая книгу на топчан, не забыв положить, как закладку гильзу от АК.

— Чего сразу ботва-то, — бухтит напарник. — Хорошие травки, мята, чабрец…

— Вот давай без этого… — отвечаю я, встав и потянувшись. — В котором подвале парни сейчас?

— Сто метров по улице на юг, там, у полуразбитого дома, — отвечает Сверчок. — Держи…

И протягивает мне два закрытых армейских котелка, обшарпанных так, что скорее краска выглядит лишней на их алюминиевых боках.

Надеваю каску, беру в руку верный мой АКМС, повесив автомат на плечо и, взяв котелки за ручки в левую руку, отдёргиваю брезент у входа, за которым маленький тамбур, тоже прикрытый брезентом. Закрываю вход, чтобы ни лучика наружу не попало и выглядываю в сумрак траншеи. Вслушиваюсь и внюхиваюсь в окружающее. В небе тихо, нет противного звона дронов. Тут они главный враг любого, кто работает на ноле. Пахло же сыростью, прелой листвой, сгоревшими порохом и тротилом. Где-то на околице села, глухо гавкала собака, каким-то чудом выжившая в этом аду.

— Вроде тихо, — шепчу я сам себе. — Двигаем мал-помалу…

И выйдя в траншею и задёрнув брезент, иду по ней в сторону полуобвалившегося забора, за которым, миновав воронку от 500-ки*, выйду на саму улицу.

Главное, не тормозить и быстренько добраться до подвала с парнями. Там один из наших НП.

В боях пока временное затишье здесь. Лишь артаводы, постоянно обмениваются ударами по наводкам дронщиков. В небе то и дело шелестит и где-то на опорнике у «немцев»** бахает и вспухает султан земли и мусора.

К нам тоже периодически прилетает, но по сравнению с тем, что было прошлым летом, уже гораздо реже. Видать, снарядов у врага мало, и сейчас они не лупят на любое шевеление.

Вот и искомый дом, и куча досок, под которой прячется вход в подвал.

— Стой. Кто идёт⁈ — глухо летит от входа.

— Дуб, — говорю я.

— Ясень, — отвечают мне голосом сержанта Голубкина, длинного и тощего, словно жердь парня, с худым костистым лицом. — Пух, ты?

— Я-я, Лом, пожрать вам принёс, — отвечаю я, аккуратно спускаясь ко входу.

— Чего там Сверчок намутил сегодня? — спрашивает серж.

— Картофан с тушняком, — говорю я, протягивая Лому котелки.

— Во прикол! — изумляется тот. — Откуда он картофана-то взял?

— Третьего дня, пацаны на бэхе притаранили мешок, говорят гумпомощь, — скалюсь я, глядя в чумазую рожу двадцатилетнего пацана — контрактника. — Ты, Лом, хоть бы рожу свою сполоснул, а то прям, как не знаю кто…