Когда Тали закончила рассказ, у меня болел от смеха живот, а Танька только всхлипывала на кровати уже не в силах смеяться.

— Ну, мам, — простонала она. — А другую фамилию нельзя выбрать?

— Доча, а зачем? Эта фамилия, как плащ невидимка. Никто даже доискиваться не будет, Мориш я или не Мориш. Поскольку, уже давно, этим дворянам в Империи потеряли всякий счёт. Причём основная линия графов, вполне себе живёт и здравствует, всё так же занимаясь медициной, — отвечаю я.

— Если смотреть с этой стороны, то такая фамилия реально растворит тебя в воздухе, — сказала Талита.

— Да уж, — поддержала её Татьяна. — Действительно, Мориш и Мориш, вон их сколько! Никаких концов не найдёшь… Действительно, род тысячи бастардов.

И снова покатилась со смеху.

Отдышались и дочь спросила:

— Ну, с фамилией понятно, я стану дворянкой, пусть и такой, почти липовой… а какое ты мне хочешь дать имя?

— Танита, — отвечаю я и вижу обожающий взгляд от девчонки. — Что с древнего языка значит — светлая.

— Ну да, — вздыхает Тали. — А я с того же языка — добрая.

— И ты полностью соответствуешь своему имени, — говорю я.

Первым делом утром, Талита посоветовавшись с трактирщиком, отправилась искать нам дом на съём. И довольно быстро нашла, здесь же в купеческом квартале. Оплатила три дня постоя и вернулась. Мы уже все вместе, переодевшись по моде небогатых горожанок, в свободные светлых тонов туники отправились в храм пешком, оставив лошадей до вечера в конюшне трактира. Ноги размять, да и так, красотами полюбоваться, в Амелонаре было на что посмотреть. Сады и фонтаны на площадях, красивущие дворцы с колоннадами и скульптурными группами. Широкие улицы с аллеями и декоративными оградами из подстриженных кустов. Красота…

Поскольку мы сливались с основной массой окружающих, то внимания на нас не обращали вообще. Даже Татьяна его не привлекала, поскольку в толпе нет-нет, да и попадались жители Восточной империи. Их в столице Запада жило довольно много во всяческих дипломатических и торговых миссиях и представительствах.

Вышли на прихрамовую площадь Главного храма, на которой стояла высоченная скульптурная группа. В центре был белый обелиск, высотой метров тридцать, а по четырём сторонам его четыре фигуры высотой метров по пятнадцать. Две женщины и два мужчины с лицами закрытыми капюшонами. Обелиск — символ творца, а фигуры олицетворяют Хранителей и одновременно четыре храмовых ордена, из которых церковь и состоит. Орден милосердия — женский, в его ведении храмовые больницы и армейские госпиталя, местные госпитальеры. Орден призрения — женский в его ведении приюты для нищих и сирот, церковные школы и семинарии, местные варнавиты. Орден защиты — мужской, это храмовая стража и рыцари храмовники, местные паладины. И последний, Орден справедливости — мужской, в его ведении церковное следствие и суды, местный инквизиториум. Прелат Инарр, как раз из Ордена справедливости, как впрочем, и епископ Ватарр. Так что, женщин структуре церкви было не меньше, а то и больше чем мужчин, только вот они не стремились в ряды настоятелей храмов, предпочитая менее публичные сферы деятельности. Хотя магистры женских орденов входили в совет Иерархов. Но, поскольку женские ордена несли довольно значимую общественную нагрузку, популярность у них была высокой. Даже часть небогатой аристократии, считала для себя правилом, отправлять дочерей на обучение и стажировку в этих орденах. Особой популярностью пользовались госпитальеры, девочки прошедшие обучение у них, были вообще нарасхват. Но, брали далеко не всех желающих.