Двадцатого августа день выдался на редкость обычным. С полудня я занимал своё место за стойкой бара «Волна», принимая заказы. Солнце, стоявшее почти в зените, прожигало даже навес из плотного белого брезента. Кондиционеры гудели на пределе, но их холод растворялся в первом же метре от воздуховодов, уступая место густой, солёной от моря и сладковатой от кремов жаре.

— Дарёному коню, как говорится, — услышал я обрывок фразы.

У стойки двое мужчин в панамах, обсуждали, кажется, сделку. Тот, что постарше, в дорогих очках «Ray-Ban» и белоснежных шортах, отхлебнул своего «Негрони» и буркнул:

— Он думает, что если вложил в этот курорт тридцать миллиардов, то теперь мы все должны целовать ему задницу. Нет, Женя, так не пойдет.

Его собеседник, молодой, с телом культуриста и бритым затылком, лишь усмехнулся, поправляя на запястье массивные часы «Breitling».

Я тем временем делал «Мохито» для дамы в микроскопическом бикини «Eres» цвета шампанского. Она говорила по телефону, откровенно обсуждая третью подругу:

— …Ты не понимаешь, заюш. «Ferrari» — это отступные.

Дама в бикини «Eres» лениво ковыряла трубочкой мяту в бокале, даже не глядя на меня, пока я ставил перед ней запотевшее стекло.

— Серёжа же не идиот, он понимает, что перегнул. Эта балерина… Господи, да у неё колени вывернуты, смотреть страшно, одни мослы. Но она «медийная». Ему для статуса нужно. А Светке он этот «Portofino» красный подогнал, чтобы она рот не открывала перед разводом. Там брачный контракт такой, что она в одних трусах останется, если рыпнется. А так, машина и квартира на Остоженке.

Она замолчала, поправляя огромные очки, в которых отражалось всё побережье.

— Я ей говорю: бери, пока дают. Любовь проходит, а налог на недвижимость платить надо. И вообще, пусть радуется, что он её в Монако не потащил. Там сейчас такая скука, все наши, плюнуть некуда. Попадешь в иноагента или в бывшего мужа.

— Ваш «Мохито», — тихо произнес я.

Она дернула плечом, словно отгоняя муху.

— Сахара много. Я же просила на стевии. Ладно, оставь.

Закончив с «Мохито», я принялся за заказ от пары подростков, явно детей каких-то олигархов. Парень в нарочито потрёпанных шортах «Versace» требовал «самый дорогой виски, просто со льдом». Его спутница, хрупкая блондинка в паресо «Fendi», кокетливо щурилась от солнца и просила «клубничный дайкири, но чтобы без сахара, я на детоксе».

Льда в бокале было больше, чем виски, но парень, похоже, именно этого и хотел. Эффекта. Они отошли, а я услышал со стороны сдавленный смех. Две женщины лет сорока, с идеальными загаром и телами, явно результат усилий лучших пластических хирургов и персональных тренеров, сидели за столом, потягивая розовое вино.