Колени подкашиваются, а от трения трусиков по ногам и промежности проходят острые нити невесть откуда взявшегося удовольствия.
Приложив ладони к щекам, обнаруживаю, что те горят.
Забегаю в гримерку, где сейчас только Рита и Хеннеси.
В страхе хватаю бутылку с водой и делаю несколько глотков.
– Что такое, Трейс? – оторвавшись от надевая топа, внимательно смотрит на меня Хеннеси.
– Я не знаю… – растерянно шепчу, с каждой секундой ощущая, как томление между ног становится сильнее.
Мне хочется сжать их, и успокоить сорвавшийся пульс. Сердце колотится, как ненормальное, кажется вот-вот и выскочит из груди.
– Я пила с клиентом коктейль, как и вчера, безалкогольный, а потом вдруг… – мне даже сказать стыдно. От новой горячей волны под кожей я начинаю дрожать и не контролировано стискивать ноги, – мне стало не по себе…
Девчонки переглядываются. Отбросив топ, Хеннеси подходит ко мне в одних лишь трусиках.
– Много выпила?
– Весь бокал, как Алла учила.
– Блядь… – ругается Рита, вставая с высокого стула. – Голова кружится?
– Немного.
– Трахаться хочется?
Мне кажется то, что я сейчас испытываю, именно оно.
– Да…
– Она красная вся, – цепко ведет по моему лицу кошачьими глазами Хеннеси, а потом схватив за руку, прикладывает два пальца к внутренней части запястья, – и пульс шкалит.
– Так, пойдём, – Схватив меня за руку, Рита выводит меня из комнаты, – кто тебя угощал?
– Георгий, – быстрая ходьба только делает хуже, – не спеши, пожалуйста.
Оценив моё страдальческое выражение лица, Рита притормаживает.
– Это щупленький тот с усиками?
– Да. Что это? – меня начинает сильно трясти, когда мы подходим к лифту.
– Скорее всего «Шпанская мушка». Мужики иногда балуются, подсыпая её девчонкам.
– Но это же противозаконно, – зайдя в лифт, обхватываю себя руками.
Кожа горит, каждое прикосновение кажется сверхчувствительным.
– Ну, есть те, кто не жалуется. Викки так однажды всех мужиков здесь завела под действием такой вот таблетки еще при прошлом хозяине. Ей так понравилось ощущение, что она потом периодически сама ею закидывалась, чтобы танцевать круче. Ну и, конечно, потом с кем-то из особо толстых кошельков отрывалась в випке. Но ты права. Это противозаконно. Поэтому босс и велел в случае чего сразу докладывать ему о случившемся.
– Босс? То есть мы к нему идем? – осознаю это только, когда двери лифта разъезжаются.
– Да.
Показаться Алексу в таком виде? Позорище какое. Он меня и так не сильно жалует, а увидев, что меня так легко напоить вышвырнет сразу же.
– Не надо. Оно ведь пройдёт само?
– Пройдет. Но подобное надо пресекать на корню. Вседозволенность порождает еще более гнусные поступки. Им только дай, они как при Верзицком будут вести себя, как похотливые твари.