Четвертый насупился и ответил:

— Ну попробуй — объясни, зачем тебе срочно понадобилось сжигать монастырь, где нас как людей приняли.

— Во-первых, пожар не я устроил…

И Псих коротко пересказал события этой ночи.

— А меня почему не разбудил? — насупился Четвертый, выслушав историю.

— А зачем? — искренне удивился Псих. — И без тебя все неплохо получилось. И заметь — я даже не убил никого! Даже всю скотину вывести успели! Вообще никто не сгорел!

Четвертый подумал было, что, согласно канонам, Психу, наверное, стоило ограничиться только спасением их жизни с помощью артефактов, не размениваясь на месть.

Но тут же понял, что обезьян его тупо не поймет, так как совершенно точно не готов к подобному всепрощенчеству. Ладно, человек должен развиваться постепенно, Псих и без того продемонстрировал немалый прогресс.

— Ты молодец, Псих. Спасибо тебе, — искренне сказал он. — И извини меня. Я был не прав.

— Ладно, забыли, — хмыкнул Псих. — Пошли за рясой, все равно здесь делать больше нечего.

Когда паломники сделали вторую попытку выйти на крыльцо, их уже встречала целая делегация.

Когда Псих снял артефакты, появление целого и невредимого гостевого домика прямо в центре пожарища, естественно, не осталось без внимания местных монахов.

Правый телохранитель, например, сразу зарычал от бешенства и набросился на левого.

— Блин! Вот это мы запопали, причем конкретно. Говорил я вам, блин — не простые это паломники, ой, не простые. И чо теперь делать будем? Как мазаться?

Настоятель, изрядно придавленный событиями этой ночи, пожевал губами, а потом сказал:

— Ладно. По крайней мере, монахи они настоящие — это сто пудов. Значит, не убьют. А все остальное — переживем как-нибудь. Собирайте народ, пошли каяться. Повинную голову меч не сечет.

Вышедшие на крыльцо Четвертый с Психом узрели весь личный состав монастыря, стоящий на коленях и отбивающий поклоны.

— Простите, гости дорогие! — вопил расположившийся ближе всех к крыльцу настоятель. — Наш грех!!! Прощения просим, бес попутал!!!

На этих словах по сигналу Правого вступил хор остальных монахов, многоголосо затянувших «Па-а-а-амилуй мя…».

— Ладно, пес с вами! Босс всех прощает. Вас и так уже бог наказал, — объявил Псих, скромно умолчав о своем вкладе в божью немилость. — Так что всем — вольно, разойдись! Дед, ты не расходись, ты рясу верни.

— Сейчас вернем, сейчас! — засуетился игумен, жестом отправив Правого за одолженным облачением. Сам настоятель довольно таки резво поковылял за ним к своим уцелевшим покоям.

Делегация уже подходила к дверям, когда из них выглянул всклокоченный Правый и убитым голосом сообщил: