— Ты сейчас о деньгах и ценах? — обозначил улыбку профессор.

Он знал, что по-русски говорит с диким акцентом, смешным и нелепым, но не по-английски же отвечать.

— И о них тоже, — Такидзиро, игнорируя остальных, увлёк его к выходу из помещения.

Вслед раздались какие-то комментарии сотрудника иммиграции.

— Я не понял его. Это было важно? — профессор остановился в дверях.

Чиновнику уже что-то энергично отвечала адвокат, с такой мимикой, которую от японской женщины в официальной обстановке не ожидаешь.

— Он говорит, справку-выписку из реестра о рассмотрении дела можно получить завтра по адресу… — переводчица тут же среагировала. — Для этого вы должны приобрести японский телефонный номер и в течение суток внести на сайте в форму — чтобы им было, куда с вами связываться. Пока дело рассматривается, вы имеете право работать в Японии: ввиду обстоятельств ваш статус расширен. Первый законный рабочий день имеете право начать в ноль часов следующих за этими суток.

— А Моэко ему отвечает, что с работой у вас проблем не будет ни в каком сценарии и что пока, если надо, они могут слать вам сообщения на её телефон, — весело подхватил по-русски Решетников. — Адвокат является официальным представителем и её уведомлять они обязаны по-любому. А уж она найдёт способ вам передать и будет чудесно знать, где вы физически находитесь.

— Спасибо огромное. Не хватит слов, чтобы передать, насколько я тебе благодарен. — Китаец остановился сразу за дверями, чтобы пожать руку.

У него, конечно, были иллюзии, что у него есть и другие близкие люди в этом несовершенном мире, однако за парой исключений они рассеялись ещё в тюрьме, давно, никак не в этом году.

— Не стоит благодарности, — отмахнулся товарищ, одетый в дикую военную рубаху. — Погнали, дядь Вань⁈ Водка греется, бабы стынут.

— Я бы хотел сперва покушать, — чуть стесняясь, обозначил профессор. — Перед той программой, которую ты сейчас озвучиваешь. В самолёте всё было хорошо, но это всё же не совсем, — китаец пощёлкал пальцами.

— Фастфуд, — фыркнул Решетников. — Фастфуд есть фастфуд, как бы ни был старательно сделан. К тому же уже и времени сколько прошло, — лицо товарища вспыхнуло энтузиазмом, он энергично потёр ладони, соединив их в оглушительном хлопке на весь коридор.

Присутствующие вздрогнули даже внутри кабинета.

— Я знаю, куда пойти! — Такидзиро светился так, будто на жёсткой специфической диете столько лет сидел он сам. — Людное место нам принципиально? Или можно в тихом и уютном?

— Людное место можно отложить на утро, — сдержанно улыбнулся китаец. — Сегодня актуальнее выбор блюд и спокойная обстановка. Что ты там говорил о втором пункте?