— Никто никуда не возвращается не будет, так поедем. А представь, — она решительно направила его вперёд, прижалась на мгновение к мужскому телу зоной декольте и развеселилась от пришедшей в голову мысли. — В некоторых интересных географиях сам факт ночёвки взрослого мужика типа тебя с девчонкой, о которой только поду-у-умают , что она несовершеннолетняя… Пха-а-а-ха-ха, ну и физиономия! Видел бы ты себя со стороны, новоиспечённый дипломат-сан!

— У нас с тобой нет дипломатических рангов, — кое-кто погряз в дурацких размышлениях, оттого совсем не ловил вайб и без перехода спикировал в непроходимое занудство. — А от тех географий, которые ты вспомнила, со спутницей типа тебя вообще лучше держаться подальше! Тоже из соображений их законодательства — там ведь и ты за оскорбление общественной морали статью схлопотать можешь!

— Соображаешь, — айтишница беззаботно подпрыгнула на ходу, как школьница. — Кстати, классное утро. Или это потому, что я вчера вечером не бухала?

— Вообще-то уже далеко не утро, — пробормотал Решетников. — И это, держи себя в руках, пожалуйста.

Вряд ли по-японски здесь кто-то понимал, судя по лицам — стало быть, можно оставаться собой, не притворяться серьёзной и не париться, нести любую пургу, даже такую. Плюс Уэки женским чутьём ощущала ту уникальную волну, которую они сейчас оседлали вдвоём. Если бы речь шла о физике, явление б называлось резонансом — иногда во взаимной чуши, которую несёшь напару, смысла много больше, чем кажется на первый взгляд.

Особенно со стороны.

— До чего же иногда хорошо жить, — промурлыкала она полголоса. — Почему этот выход, кстати? Он же не центральный. Потом что, идти назад от угла? Что за походы по спирали?

— Нас ждут именно здесь, — они как раз спускались с крыльца. — Так надо.

— Эта машина — наша? — айтишница быстро сообразила, за что зацепился взгляд.

На непростой пекинской парковке такого же непростого отеля средь множества транспорта «родной» являлась только она — Toyota Century с номером чёрного цвета и с белыми иероглифами (Ута уже успела заметить, что номера местных наоборот бело-чёрные. Эти, стало быть, посольские).

Машина с дипномерами была леворульной — для правостороннего пекинского трафика.

Дверь водителя, находящаяся с непривычной стороны, распахнулась и на асфальт мегаполиса шагнул чистокровный японец, по виду ровесник Решетникова. Он, в отличие от остальных, напрочь проигнорил симпатичную молодую соотечественницу, поскольку не сводил глаз с метиса:

— Кто бы мог подумать… — едва заметная улыбка уголком рта.