— Заметил, как я не задаю вопросов? Хотя и хочется? — где-то на другом конце моря должно было зачесаться ухо у Хьюги Хину, образ которой в далёком Пекине на себя машинально натянула сейчас совсем другая тёлка. — Скажи, что я крутая восточная женщина.

— Ты идеальная, — серьёзно ответил Решетников. — Бываешь.

— Валяй, рассказывай, не молчи. Что за странные гардеробные демонстрации, которые даже я не до конца понимаю? Одежда всегда что-то говорит — если она символ. Что в данном случае говорит наша?

— Ровно то, что говорит наш флаг. Бывают ситуации, когда материальное не на твоей стороне, а победить нужно. Даже и в такой детской на первый взгляд ситуации, как ждёт нас через час.

— Хм, не сталкивалась раньше. И как нам победить? Если материальное не на твоей стороне? Попутно — кого будем побеждать?

— В кое-каких местах считается, всегда есть универсальный аргумент — твой несгибаемый моральный дух. Его приходится добирать атрибутикой, — товарищ кивнул на их отражения в большом настенном зеркале. — Пока объяснений достаточно, может, я вообще зря на воду дую. Это ответ на твой вопрос насчёт гардероба.

— Считаешь, у нас именно этот случай актуален? Когда аргументы добираются атрибутикой? — молчать, разумеется, не хотелось.

Он промолчал, сражаясь с одеждой.

— Не то чтоб я прям боялась, но вылетали из Токио вроде с другим настроем, — Уэки и в самом деле не нервничала, к собственному величайшему изумлению.

Несмотря на специфический шпионский антураж.

— Когда мы вылетали оттуда — были одни вводные, когда прилетели сюда — пришли другие, — пожал плечами Такидзиро. — Обстановка стремительно меняется, мы под неё адаптируемся. Стараемся не отстать.

— В сортире аэропорта пришли эти другие вводные? На вашей встрече с тем китайцем? Когда вы ржали, как взбесившиеся кони?

— И тогда, и чуть позже, на погранконтроле — когда ты местного застроила. Держи. — Он протянул сумку-планшет с флагом Японии, такие носят на международных форумах.

Себе метис взял кожаную папку, на которой айтишница с изумлением обнаружила изображение японского императорского стяга — золотая хризантема на белом фоне. Эдакий вполне определённый намёк.

— Теперь вообще ничего не понимаю, — она замерла. — Зачем ЭТО? Киккамонсё же используется только в особых случаях и в совсем других ситуациях?

— В каких других? — поощряюще подвигал бровями Решетников, влезая наконец в пиджак, застёгивая его наглухо и скрывая таким образом свою страшную рубаху (годящуюся лишь для того, чтоб мыть ею полы — этого топ-менеджер тактично озвучивать не стала).