Мы едва помещаемся между комодом и открытой дверью.
— Только без огромного торта, — говорю я в мамино плечо.
— Поздно, — отвечает она.
— И без фотографий, где я ем.
Папа молчит.
— Пап.
— Вот этого обещать не могу.
За ужином они показывают фотографии зала. Светлые стены, окна в пол, гирлянда маленьких лампочек над столами. На одном снимке виден угол крошечной площадки для танцев.
Я увеличиваю его двумя пальцами.
— Там правда можно музыку включать?
Мама улыбается так, будто только этого и ждала.
— До одиннадцати.
Потом она замечает, как я придерживаю чашку левой рукой.
— Запястье ушибла?
Я натягиваю рукав.
— Сегодня упала, когда бежала на автобус.
Это правда. Просто не вся.
Мама хочет посмотреть ладонь, я показываю почти зажившую царапину. Папа качает головой и велит больше не гоняться за транспортом.
Телефон вибрирует у тарелки.
Алекс: «Дома?»
Я отвечаю: «Да».
Следующее сообщение приходит сразу.
«Не злись. У меня голова кругом».
Я гашу экран и прошу маму ещё раз показать окна.
На следующий день Мира приходит ко мне с большим чехлом через плечо.
Я открываю дверь и успеваю сказать только:
— Нет.
— Ты ещё не видела.
— У тебя лицо человека, который собирается меня переодеть.
— Очень удобно, когда тебя понимают без слов.
Она проходит в прихожую, встряхивает короткими тёмными волосами и целует маму в щёку. У Миры выразительные карие глаза, острый подбородок и такая уверенная осанка, будто даже наш узкий коридор должен слегка расшириться ей навстречу.
Сегодня на ней ярко-зелёный свитер. На запястьях звенят тонкие браслеты.
— Вы её кормите? — спрашивает она у мамы. — Мне нужна живая модель.
— Я стою здесь, — напоминаю я.
— Пока да. Потом будешь сидеть и спорить.
Мама смеётся и пропускает нас в комнату.
Моя кровать стоит у окна, письменный стол — вплотную к шкафу. Мира цепляет чехол за ручку шкафа и оглядывается в поисках свободного места. Свободного места нет. Она кладёт сумку на учебник, я спасаю учебник.
— Я собиралась надеть синее, — говорю я.
— То, в котором ты была на вручении аттестатов?
— Хорошее платье.
Мама в третий раз поправляет салфетки возле моей тарелки.
— Если ты ещё немного их подвинешь, они окажутся у соседей, — говорю я.
Она отдёргивает руки и смотрит на стол так, будто он может выдать её волнение.
— Всё нормально?
Я беру её за пальцы.
— Очень красиво.
За окнами ещё светло. Между домами видна узкая полоска моря, а на стекле отражаются гирлянды. Папа возится с музыкой возле стены. Из колонки внезапно раздаётся такой громкий удар, что мы обе вздрагиваем.
— Проверка, — сообщает он невозмутимо.
Мама смеётся. Я тоже.