— Мы не одни, — тихо сказал он Радиму, указывая на следы.

Опытный дружинник внимательно осмотрел отпечатки лап на снегу, затем выпрямился, его лицо было напряжённым.

— Волки?

— Не совсем, — ответил Виктор. — Обычно волки не преследуют вооружённых людей, если только не умирают от голода. А эти… они словно наблюдают за нами, — закончил Виктор. — Держатся на расстоянии, но не отстают. Это не обычное поведение для диких зверей.

— Думаешь, это разведчики Всеслава? — спросил Радим, понижая голос, чтобы не услышали остальные дружинники.

— Возможно, — кивнул Виктор. — Или его волки-оборотни, если верить слухам. В любом случае, нам нужно быть начеку. Особенно ночью.

Когда стемнело, отряд разбил лагерь на небольшой возвышенности, откуда хорошо просматривалась окружающая местность. Развели два костра — один в центре лагеря, другой чуть в стороне, для часовых.

— Будем дежурить парами, — распорядился Виктор. — Я возьму первую вахту с Велимиром.

Молодой дружинник просиял от гордости, что легендарный воин выбрал его в напарники. Остальные разложили свои спальные меха вокруг главного костра и вскоре уснули, утомлённые тяжёлой дорогой.

Виктор и Велимир сидели у меньшего костра, вглядываясь в темноту леса. Снег прекратился, но небо оставалось затянутым тучами, отчего ночь казалась особенно тёмной.

— Расскажи мне о себе, Велимир, — неожиданно произнёс Виктор. — Как ты попал в княжескую дружину?

Юноша был удивлён внезапным интересом легендарного воина к его скромной персоне, но с готовностью ответил:

— Мой отец был дружинником князя Рюрика, как и дед до него. Я рос с мечтой продолжить их путь. Когда мне исполнилось шестнадцать зим, я попросил князя принять меня в дружину. Он согласился, но с условием, что я пройду испытание — три дня в лесу без оружия, только с ножом.

— И ты прошёл, — констатировал Виктор.

— Да, хотя было нелегко, — признался Велимир. — На вторую ночь на меня напал медведь. Я думал, что погибну, но сумел забраться на дерево и просидел там до рассвета. А когда выбрался из леса, князь сам встретил меня у ворот Ладоги и вручил меч.

Виктор кивнул с одобрением.

— Выживание часто важнее умения сражаться. Многие сильные воины пали не от меча врага, а от голода, холода или болезней.

— А ты, господин? — осмелился спросить Велимир. — Как ты стал воином?

Виктор долго молчал, глядя на огонь. Велимир уже решил, что не получит ответа, когда он заговорил:

— Я не помню своего детства, — сказал Виктор, и в его голосе звучала странная отстранённость. — Первое, что я помню ясно, — это поле битвы. Кровь на снегу. Крики умирающих. Меч в моей руке, настолько тяжёлый, что я едва мог его поднять. — Он сделал паузу. — Мне было около тринадцати зим, я думаю. Битва была проиграна. Моё племя уничтожено. Я был одним из немногих, кто выжил.