Больше всего стражников поразила не кровь, а счастливая улыбка блуждающая на губах начальника стражи — он, несомненно, был счастлив и улыбался так, как никогда до этого.
Глава восьмая.
Первый вестник беды.
Следующее утро выдалось солнечным и теплым. Ясную погоду омрачило лишь одно происшествие — Лени сорвался.
Незадолго до этого я как раз стоял неподалеку и обсуждал с Древином вопрос о скорейшей постройке навеса над входом в пещеру, когда обнаружил, что мастер меня абсолютно не слушает и, с отвисшей до земли челюстью и остекленевшими глазами, уставился куда-то мне за спину. Заинтересовавшись, я обернулся, тут-то это и случилось.
Маленькая фигурка сорвалась с отвесной стены, суматошно размахивая руками и исходя истошным криком, за один миг преодолела расстояние до земли и неизящно врезалась в оную, подняв высокий фонтан грязи. Слава Создателю сие знаменательное событие произошло на высоте лишь пятнадцати локтей от земли, и Лени отделался сломанной в двух местах рукой, отбитым задом и многочисленными царапинами и ссадинами. Счастливчик.
Конечно, все это мы узнали позже, а в первый миг сломя голову кинулись к месту падения, ожидая самого худшего. Обошлось. Упавший подавал признаки жизни и даже пытался самостоятельно встать — тогда я еще не знал что это Лени, облепивший его слой жидкой грязи сильно затруднял опознание. А если выразиться точнее — я знал о случившемся ровно столько же, сколько рядовой житель, что уже непростительно для лидера.
Успели мы одними из первых. Вокруг стонущего пострадавшего метался Рикар с выражением сильного смущения на обычно каменном лице и жалобно причитал:
— Как же тебя угораздило-то? А? Я же говорил — лезь медленно, смотри куда ноги ставишь. А ты что сделал? Ох-хо-хошеньки.
— У-у-у-у-у-у-у — в унисон ему подвывал Лени, прижимая к груди неестественно согнутую руку — У-у-у-у-у-у-у.
— И орать не надо было! Посмотри, чего наделал — весь лагерь сюда бежит! Молча! Молча падать надо! Эх-х!
— У-у-у-у-у-у-у — продолжал стонать бедняга, утирая слезы боли и безуспешно пытаясь приподняться из заполненной жидкой грязью вмятины в земле, которую он выбил при падении.
Увидев меня, здоровяк заметался из стороны в сторону, одновременно пытаясь сделать несколько дел сразу — спрятать смотанную кольцами веревку, прикрыть собой Лени и сделать вид, что ничего не случилось. Я собрался разузнать, что здесь произошло, но тут подоспели остальные свидетели падения и поднялся такой галдеж, что стало не до этого.
Позже, когда грязного и хромающего на обе ноги Лени увел к себе священник, а остальные продолжили работу, я взял Рикара в оборот и все выяснил. Оказалось, что мой усатый нянька не забыл о нашем вчерашнем разговоре и сильно обеспокоился. Памятуя о моей неразумной вылазке под Подкову, моя бородатая нянька решила взять дело в свои руки и на этот раз любой ценой не допустить моего личного участия в опасном подъеме на вершину. Сказано — сделано.