И вот когда я был на уже на тонком волоске, который отделял меня от необдуманного поступка, я решил перечитать послание второй раз, а затем и перевернуть страницу. Оказалось, что пустым описанием фактов Чарли не ограничился, на обратной стороне было моё спасение!

Продолжая письмо, Чарли уже обращался лично ко мне.

'Сидор, я не верю, что ты и Льюис погибли! Ты столько раз выбирался из разных передряг, столько раз спасал нам жизни, что умереть сейчас, когда мы сделали великое открытие, ты не имеешь права! На базе оставлены припасы, чтобы вы смогли продержаться до прихода помощи. По словам капитана судна, что забирает нас с собой, второй корабль снабжения, который принадлежит твоему дяде, должен прийти к берегам Гренландии примерно в конце июля или начале августа этого года. Если тот корабль, на котором отплываем мы вышел из Дании, то второе судно пойдет к Гренландии напрямую от берегов России, где провело всю зиму. Дождитесь его! Надеюсь на скорую встречу!

П. С. Я могу ходить!'

И я ждал. Ещё полтора месяца в одиночестве, в пустом зимовье. Продуктов и топлива у меня было более чем достаточно, охотится больше не было необходимости, и я, чтобы чем-то себя занять, писал свой отчет, который теперь так лихо разносят на этом собрании.

Корабль «Единорог» бросил якорь в моем одиноком фьорде второго августа 1890 года. К тому времени я уже втянулся в работу, и мой отчет о проведенных исследованиях и походах, в которых я участвовал, был уже почти готов. Пользуясь лабораторией, оставленной на зимовье, я смог распечатать и фотографии нашего с Льюисом последнего путешествия. Насколько я знал, американцы планировали вернутся на эту базу, и вывезли отсюда только личные вещи полярников, оставив в моем распоряжении кучу приборов и оборудования.

— Где Матвей? — Это был мой первый вопрос морякам, которые причалили на шлюпке к каменистому берегу.

Моего «родственника» среди них не было, зато присутствовал знакомый эскимос по имени Тимоха.

— Живы Иссидор Константинович! Слава тебе господи! — Эскимос, не ответив на мой вопрос первым выпрыгнул из шлюпки, и низко мне поклонился — Радость то какая!

— Ты чего это Тимоха, белены объелся? — Моему удивлению не было предела. — Где Матвей я тебя спрашиваю!?!

Я помню, как мы общались с этим аборигеном в прошлом году. Тогда он пренебрежительно называл меня по имени и не стеснялся подколоть при любом удобном случае. А теперь по имени отчеству и на вы… Подозрительно!

— Преставился раб божий Матвей Кузьмич Урицкий, с полгода уже как — Эскимос сдернул с головы шапку и перекрестился, его жест повторили все мужики, сидящие в шлюпке — И жена его Агрепина Фёдоровна, и дети малолетние Егорка с Настенькой. В один день сгинули…