Склады нам так и не пришлось вскрывать, мы разнообразили наш скудный рацион по другому!

— Сейчас вернусь — В первую же нашу незапланированную из-за непогоды днёвку, во время которой я приказал урезать рационы людей и собак втрое, инуит взял с собой свой мешок, и ушел на ледник.

Вернулся Тупун через пять часов, когда мы уже начали за него всерьез волноваться. Буран и не думал стихать, а потеряться в незнакомой местности было проще простого. И тем не менее обратную дорогу инуит нашёл, а вернулся не с пустыми руками. Шесть полярных куропаток, стали его добычей!

— Хорошее время для охоты — Усмехнулся Тупун, когда я спросил его, как ему это удалось. Ружья, или даже копья он с собой не брал. — Ыалыкы в такую погоду на земле сидит, близко к себе подпускает, почти не летает. Сеть кидал, и ловил.

— Да как ты их в таком буране и темноте находишь⁈ — Ричард с интересом рассматривал небольшую, сплетенную из сухожилий сеть — Их и в хорошую погоду-то не видно особо!

— В буран они в снегу зарываются, только голова торчит — Поделился секретом Тупун — Клюв чёрный у них, они головой верят, я вижу. Не по ветру черная точка поворачивается, или на месте стоит, не заметает её. А если не увижу, и она из-под ног взлетит, то далеко не уходит, ветер и буран не дает. Тогда ждать надо, пока не сядет снова. А так просто всё, нужно просто сеть вовремя кинуть.

— Просто у него всё… — Ричард с уважением посмотрел на эскимоса — Пар на льду увидеть просто, куропатку в буран тоже просто… У тебя что, вместо глаз бинокли вмонтированы⁈

— Жри чё дали, не ворчи! — Меня такие тонкости тогда не интересовали. Шесть куропаток, хоть и временно, но избавляли нас от голода!

Так и шли мы на зимовье. Во время движения питаясь нашими скромными запасами, а если задерживались где-то на долго, то Тупун уходил из лагеря, и почти всегда возвращался с добычей. Именно в большей степени благодаря этому инуиту, наша осенняя эпопея завершилась благополучно, за что и стал Тупун обладателем новенького ружья и ножа, которые я выделил ему в качестве премии.

Позади были несколько месяцев темноты, жесткого графика жизни и постоянной борьбы с непогодой и депрессией. По своему прошлому опыту я уже знал, что пускать дело на самотек нельзя, и сразу же после возвращения из крайнего выхода на подготовку стартового лагеря установил на зимовке суровые правила. Сон, прием пищи, дежурства, работа — всё это строго регламентировалось. Мне очень повезло, что мои спутники в основной своей массе были военными, и к дисциплине, а также к соблюдению субординации им было не привыкать. А ещё нам очень повезло с тем, что нашими соседями по зимовке оказались инуиты.