— Вот порадовал, ведьмак! — приговаривал водяной, щекоча своим зеленоватым пальцем петуха под ало-красной бородкой. Причем тому это очень не нравилось, он недовольно дергал головой и говорил «ко-ко-ко», тем самым выражая свое несогласие с происходящим. — Ох, порадовал! Да еще и под конец Русальной недели!

— Старался, — скромно произнес я. — Для милого дружка и сережка из ушка.

— Пьянчужку одного я надысь утопил, как положено, на закате. Теленка тоже прибрал, зазевалась, видать, какая-то баба, не уследила за ним, — потер ладони Карпыч. — Ну, это не то, что раньше, конечно, когда мне девку да козу люди сами подносили с уважительным словом, но все же традиция худо-бедно соблюдена. А вот с петухом беда. Они по берегу, вишь ты, не бегают, а по-другому мне его не добыть, ни белого, ни черного. Никакого!

— Так и не надо уже. — Я протянул водянику затрепыхавшуюся птицу. — Вот, держите.

— Не-не-не, — погрозил мне пальцем Карпыч. — Давай-ка, Александр, ты все как положено сделаешь. Раз начал — так и заверши. Тебе труда всего ничего, а мне от того пользы великое множество выйдет. Ну и не тут, понятно дело.

— Да? — Именно в этот момент я как раз и ощутил, что дело, похоже, сладить будет труднее, чем изначально предполагалось. — А где?

— Так у омута, где же еще? — Водяной глянул на небо, весело хлопнул себя по ляжками и шустро забежал обратно в реку. — Ну, ты его помнить должон, там, где раньше мельница стояла. И давай поспешай, ночи-то нынче совсем коротки. Зори целуются, как раньше говорили. Глазами раз-другой моргнешь, ан уже и светает.

— Там мельница, она уж развалилась — пробормотал я, ловя себя на легком чувстве дежавю, но пожелание выполнил и побрел по берегу следом за хозяином реки, режущим плечом водную гладь.

В результате вот — стою по колено в воде, держу в руках до того наглую, а теперь испуганную птицу, и думаю о том, что мне ее жалко убивать. Люди, которые на тот свет моими трудами отправились, такого сочувствия сроду не вызывали, потому как они все являлись теми еще сволочами и знали, что творят. И я про это знал, выходит, все честно. К тому же кое-кто из этой уже покойной компании вообще хотел мою голову в качестве сувенира заполучить.

А этот только клюется, да и то ведомый инстинктом, а не злобой, расчетом или экономическими соображениями.

— Саш, давай уже! — крикнула с берега Жанна. — Рукой башку его крутани слева направо, да и все.

— Вот-вот, — поддакнул ей Родька, невесть зачем увязавшийся вместе с нами.

— Возьми сама да крутани, — буркнул я.

— Капец какой-то, — фыркнула девушка. — Олигарха ему построить — как нечего делать, а курице шею свернуть не может. А если бы этот мокрый дядька сказал тебе его выпотрошить, то тогда как?