— И если захочешь, я так понимаю?

— Говорю же — с вами общаться одна радость. — Я встал со стула. — Лишнего объяснять не нужно. И еще одно — я помогу именно вам, Вадиму Евгеньевичу Белозерову. Кому-то другому, даже если он давний друг семьи, родственник или крайне уважаемый и влиятельный человек — не стану. И сразу — если кто-то хоть раз позвонит или приедет со словами, что именно вы посоветовали обратиться ко мне, то в этом случае мое доброе отношение к вам мигом развеется.

— Это само собой разумеется, — олигарх с печалью глянул на дно чашки, где уже начали подсыхать крупицы кофе, — как и вознаграждение, которое могу гарантировать. Деньги или какая-то услуга вроде сегодняшней — на выбор.

— Поверьте, лучше, если я вовсе никогда никакого вознаграждения от вас не получу, это будет означать, что все у вас в порядке. Ладно, пойду навещу вашу дочь. И сразу — она, возможно, поначалу будет галдеть, звать охрану, требовать, чтобы меня немедленно выкинули за ворота — так это нормально. Не берите в голову. Я понимаю, отцовские чувства, все такое, но вы же помните пословицу, которую я недавно цитировал? Вот и хорошо.

Я двинулся к выходу, но уже у самой двери остановился и повернулся к Белозерову.

— Да, вот еще что. Будет совсем замечательно, если какой-нибудь уважаемый доктор диагностирует смерть Михаила как вполне себе естественную, а после зафиксирует данный факт документально. Сердечный приступ, или что-то в этом роде. Медицине виднее.

— Уже, — сплел пальцы рук в «замок» Вадим Евгеньевич. — С полицией тоже все будет улажено полюбовно.

— И прислуга, — я показал пальцем на дверь. — Провели бы вы с ними беседу разъяснительно-кадрового характера. В смысле — кто не понял, тот свободен.

— Так после этого рассказов будет еще больше, — иронично заметил Белозеров.

— Но кто им поверит? Уволенная прислуга редко говорит что-то хорошее о бывших хозяевах.

— Заезжай как-нибудь в гости, Александр, — олигарх взял со стола смартфон, — просто так, чаю попить и побеседовать. Я буду рад тебя видеть.

— Может, и заеду, — произнес я. — Почему нет?

Кстати — очень может быть. Редко мне за последние годы встречались адекватные собеседники из числа тех людей, у которых капиталы водятся. Правду говорят — портят деньги людей. Портят. Может, потому я и не стремлюсь к накоплению оных. У меня и без того характер дрянной, а тут совсем скотиной бездушной стану.

Как я предполагал, при виде меня, вошедшего в комнату без стука, Марина взвилась чуть ли не под потолок и заорала благим матом:

— Вон пошел! Ненавижу! Это же ты ее ко мне послал? Ты? Да? И Мишаню тоже ты!