Так. Просинец — это у нас середина зимы, праздник огня, после него морозы слабнут, Жаворонки — март, с него природа просыпалась, Духов день — это вот прямо сегодня, праздник крепнущего лета, он же старт Русальной недели, а Радогощь приходит осенью. В этот день провожают лето и начинают ждать зиму. В принципе все логично.

Эх, Полина, Полина, как же ты не ко времени туда поехала-то. Хотя… Вот тут и поверишь в судьбу, что каждому из нас написана. Не просто так, выходит, мы в автобусе оказались друг рядом с другом.

— Вот и получается, что одной рукой они добро творят, а другой губят все, до чего дотягиваются, — зло добавила Мара. — Не люблю таких. И тебе советую, Александр, держись от них подальше. Не доведет тебя до добра дружба с ними. Нет, не доведет.

— Странно, — потер лоб я. — С чего тогда Морана хотела, чтобы я их предложение принял?

— Какое предложение?

— Да ворожеи хотели, чтобы я в Нави деревце на холме полил водой из Смородины и слова заветные сказал. Я отказался было, но потом Морана сказала, что зря. Мол, не дури и соглашайся.

— Да? — Мара тоже озадачилась. — Ну, их корысть понятна, они из своей прародительницы хотят силу тянуть. Ожить та не оживет, но искра Рода, что в ней дремлет даже после смерти, проснется. Если с умом подойти, то много с того пользы заполучить можно. Есть такие обряды, слышала я о них.

— Не исключено, что твоя госпожа тем же самым собирается заняться, — предположил я. — Тем более что ей куда ближе до могилы берегини, чем этим теткам. Она у нее вон — прямо за речкой.

— Не нашего это ума дело, — решительно заявила Мара. — Делай так, как хозяйка сказала, да и все. Она тебе зла не желает, уж поверь.

— Верю-верю. — Я помахал перед ее носом пакетиком с волосом. — Так что, берешь мой подарок?

— Беру, — протянула руку Мара. — Говори нужные слова.

— Дарю тебе жизнь и смерть этого человека, — выполнил я ее просьбу. — Он твой.

— Принимаю дар, — маленькая ручка цапнула пакетик, — и благодарю за него.

Вот и все, Михаил. Прощай. Зря ты полез туда, куда не следовало.

— Две небольшие просьбы, — добавил я. — Если ты не против.

— Так и знала! — хихикнула девчушка. — Ладно, говори.

— Первое — прямо сейчас за ним не ходи, хорошо? Знаю, что ночь коротка, но все же погоди маленько.

— Хорошо, — кивнула Мара. — Что еще?

— В том же доме девка живет молодая. — Я встал, взял со стола телефон, нашел в нем ролик, присланный Александром, в нем отыскал место, где лицо Марины Белозеровой было отчетливо видно, и показал его своей гостье. — Вот эта. Пугани ее как следует, хорошо? Ну, как ты умеешь, только не так, чтобы она потом умом повредилась. Мало того, что эта девка убогая, так она себя еще и дурман-травой накачивает, чем дальше, тем больше. Хочу, чтобы перестала. Значит, надо ее так укоротить, чтобы она на всю жизнь запомнила, раз по-другому за ум браться не хочет.