— И так бывает, — покивала старушка. — Почему нет? Я вот как-то лет сто назад, еще совсем сопливой девчонкой, раненого комиссара спасти хотела. Он с продотрядом в наших краях зерно у крестьян изымал в пользу новой власти. Всех его товарищей мужички из соседнего села перебили, а он сбежать смог. Сильный был! В боку пуля, голову чуть не раскроили топором, на улице мороз такой, что деревья в лесу трескаются, а он как-то до нашей общины добрался и ко мне в дом постучал.

— Спасли? — заинтересовался я.

— Спасла, — кивнула Яромила. — Правда, после, когда эта история стала старшей матери известна, меня высекли как сидорову козу. Я же против уклада пошла, нельзя нам в людские дрязги влезать. У них свое, у нас свое. Но не жалею. Хотя Антону, конечно, лучше было бы тогда умереть, в лесу.

— Почему? — удивилась Верея, которая, похоже, эту историю тоже не слышала ни разу.

— Не так обидно было бы — пояснила ей старшая мать — Его через два десятка лет свои же и расстреляли, а перед тем крепко мучили. Тут ведь не страдания тела главное, их стерпеть можно. Тут душе больно. Когда свои же тебя за то, что ты честен перед своей страной и народом, терзают, это для людей прямых и цельных нестерпимо. И Глеб Иванович, у которого Антон с двадцатых годов служил, ему помочь никак не смог. Его к тому времени уже самого к стенке поставили. А ведь до чего он умен и хитер был! Тот еще змей, я его хорошо помню.

— Какой Глеб Иванович? — тряхнул головой я, понимая, что теряю нить разговора.

— Бокий, — пояснила Яромила. — Не слышал о таком?

— Так, — уклончиво ответил я и приврал: — Читал что-то.

Фамилия знакомая, слышал ее где-то, но в какой связи — поди вспомни.

— Ну да, ну да, — усмехнулась моя собеседница. — Хотя оно, может, и верно. Дела это давние, на день сегодняшний они никак не влияют, потому страшного в таком неведении ничего нет. Ты, Саша, когда в последний раз в Нави был?

— Недавно, — не стал скрывать я. — И больше туда не рвусь.

— А если я попрошу? В обмен на зелье?

— Откажусь, — немедленно ответил я. — И это не обсуждается.

— Всё всегда обсуждается, — улыбнулась Яромила. — Нет таких тем, которые можно радикально закрыть раз и навсегда. Даже смерть иногда не повод для прекращения дискуссии, тебе ли не знать. Главное, кем обсуждается тот или иной вопрос, зачем и когда.

Как ловко эта бабуля жонглирует словами. И, правды ради, пока она ведет по очкам в нашей беседе.

— Ты говоришь «нет». — Яромила подкинула мандрагыр на ладони. — Резко, категорично, по-мужски уверенно. «Нет» — сказал, как отрезал. Но ты же даже не спросил, что мне там, в Нави, нужно. Может, просто плюнуть в реку Смородину — и все. Вот ты как в следующий раз туда к своей хозяйке наведаешься…