— Сколько? — спросила она, указывая пальцем на горшок с плавающими в воде листьями.

— Мы не собираемся покупать тебе цветочки! — недовольно сказал я.

— Подождите! — вставил Зен. — Дайте хоть девушке на вопрос ответить. Этот лунк — восемь ауров.

У меня упала челюсть. Восемь ауров! Да за такие деньги можно кустарник купить. Доплати ещё пять и тебе его посадят! Восемь ауров, поразительно!

— Я не собираюсь за него платить! И с чего ты вообще решила, что я буду?

— Я не стал бы так поспешно принимать решения, — произнёс Зен. — Лунк вам ещё пригодится. Я смотрю, у вас с ногой проблемы. Да и рука неважно выглядит.

— И как мне поможет листик? — язвительно отозвался я.

— Он убирает боль и заживляет раны, — ответила Кхось. — Привяжешь к ране и через пару дней останется только шрам.

— Ты то откуда знаешь?

— Меня мать учила травничеству, — сказала она. Мне тут же стало неловко. Вряд ли она врёт о своей родне. Да и нога меня беспокоила. Плевать. Куплю. Я же хронист, в ближайшей таверне десятку заработаю! Надеюсь на это.

— Ладно, давайте, — решился я, протягивая деньги. Сегодня мой кошелёк серьёзно отощал.

Кхось благодарно мне кивнула.

— Что-нибудь ещё? — спросил Зен.

— Нет, спасибо, я потратился достаточно! Скажи лучше, сколько идти до ближайшей таверны?

- Эм... Я думаю, к полуночи вы дойдёте. Я всего в одном переходе от туда. Так что недалеко.

- Спасибо, всего хорошего.

Зен пожал плечами, слегка надавил малну на бока, и тот отправился дальше.

— Давай опробуем твой... лунк, — сказал я.

С детства ненавидел отвары. Ну вы представьте , в воде кучу времени листочки, они медленно разлагаются, воду затягивает склизкой плёнкой. А простоит он день, на следующий ещё и завоняет. Желтоватая вода мне никакого доверия не внушала. По крайней мере от неё не пахло. Значит, свежее. То есть он ехал по дороге, увидел растение, содрал листья и кинул в горшок. И просит за подобное восемь ауров! Зря я его купил! Кхось же зачем-то поднесла горшок к носу, затем попробовала на вкус. Меня чуть не вырвало.

— Он свежий. Хороший попался, — заключила она. Я хлопнул себя по лбу.

— Это надо проверять до покупки! А если бы он был испорченный? Торговец его назад уже не примет!

— Ну я же не знала, что нужно делать, — робко ответила она. — Я никогда ничего не... — она задумалась, подбирая слово

— Покупала, — подсказал я. — Ладно, неважно.

Не буду же я её за подобное ругать. Привык с горожанами общаться, а тут такие, необразованные.

— Садитесь, — сказала она мне. — И ногу освободите.

— Она свободна.

— Она в одежде.

— Понял.

Некоторое время я сидел в нерешительности. Снимать вот так штаны перед стариком и молоденькой девушкой в лесу — как-то странно. Жаль, что рана в таком месте. Никак иначе не сделаешь. Покупка начинала нравится мне всё меньше и меньше. Но штаны я всё-таки снял. Точнее, спустил до колен. Уверен, этого достаточно. Кхось, видимо, считала так же. Она сняла тряпку, которая до того являлась бинтом и брезгливо отбросила в сторону. Ну конечно, мы же её не меняли с тех самых пор, как она была наложена. Так что ужасный запах пота и крови на ней отпугнул бы и более стойких. Но в не менее бедственном положении находилось моё бедро. Красное, кое-где с гноем, бледного цвета. Рядом с костью — алое пятно. Место ранения. Не самое приятное зрелище. Кхось слегка поёжилась, но работу продолжила. Она оторвала кусок от собственных штанов, вымочила его в горшке и приложила к ране. Я почувствовал сильное жжение. Начался зуд, мышца напряглась, что принесло ещё больше боли. Тело выгнулось. Мне хотелось кричать, но из стиснутых зубов доносились лишь стоны. Не хочу портить о себе впечатление даже перед такими людьми. Кхось убрала тряпку. Под ней яростно пенилась рана. Жгло невыносимо. Кхось смочила тряпку и приложила вновь. Я её чуть не ударил. И как это должно мне помочь? Это же адски больно! Кхось вновь отняла тряпку. Постепенно пена улеглась. Жжение ушло. Осталась приятная теплота. Я расслабился. Кхось тоже удовлетворилась результатом, а потому перешла к следующей процедуре. Она оторвала кусок от другой штанины. Потом взяла листки лунка и приложила их к ране. Знаете, когда мне проткнули ногу, ощущения были куда приятнее. Я взвыл. Боль продолжалась недолго, как сказали мои спутники. Мне же казалось, что прошёл день. Она была невыносимая. Словно тысячи игл вонзились в моё бедро, выходили и вонзались вновь, с каждым разом погружаясь всё глубже. Но когда казалось, что они вот вот вопьются в кость, всё закончилось. Боль ушла.